Операционная
Шрифт:
Подобно зимней сливе, падающей в снег, с груди графини быстро стекла струйка крови, окрасив ее белоснежное одеяние. Щеки графини снова покрыла мертвенная бледность, но она владела собой настолько, что не шевельнула даже пальцем ноги.
Операция продолжалась, и Такаминэ выполнял хирургические манипуляции со сверхчеловеческой скоростью, не теряя ни секунды. Когда он делал разрез на груди графини, никто из присутствующих, начиная с неспециалистов и заканчивая консультирующим врачом, не успел произнести ни слова. Кто-то задрожал, кто-то закрыл лицо руками, некоторые повернулись спиной к операционному столу или отвели взгляд, низко склонив голову. Я же, забыв обо всем, почувствовал, как холод пронизывает все мое существо
Через три секунды, когда операция подошла к решающей стадии и скальпель достиг кости, из груди графини, которая в течение двадцати с лишним дней не могла даже лечь на бок из-за боли, вырвался глубокий стон. Вдруг, словно внутри нее сработал какой-то механизм, графиня приподнялась и крепко схватила обеими руками правую руку Такаминэ, в которой он держал скальпель.
— Вам больно?
— Нет, потому что это вы, вы! — произнесла графиня и откинулась на операционный стол. Ее последний поразительный, холодный, долгий взгляд застыл на лице знаменитого хирурга: — Но вы и не могли знать обо мне! — сказала она и, выхватив из руки Такаминэ скальпель, вонзила его себе чуть пониже груди. Кровь отхлынула от лица врача, по его телу пробежала дрожь:
— Я не забыл.
Его голос, его дыхание, его образ. Ее голос, ее дыхание, ее образ. Чистая, радостная улыбка появилась на губах графини Кифунэ, и она отпустила руку Такаминэ. Голова графини быстро опустилась на подушку. Ее губы становились все бледнее.
В это мгновение, кроме них двоих, вокруг не существовало ни небес, ни земли, ни общества, ни людей.
Часть 2
Если посчитать, то окажется, что прошло уже девять лет. В то время Такаминэ был еще студентом медицинского института. Однажды мы вместе с ним прогуливались по ботаническому саду Коисикава [6] . Было пятое мая, и азалии находились на пике цветения. Рука к руке мы пересекали ковер ароматных трав и любовались глициниями, растущими вокруг пруда в парке, расположенном на территории ботанического сада.
6
Коисикава — в 1889–1947 гг. район Токио.
Когда мы повернули назад и хотели взобраться на поросший азалиями холм, чтобы пройти к пруду, в противоположной стороне сада появилась группа посетителей.
Впереди шел усатый мужчина в европейском костюме и цилиндре, за ним следовали три девушки, а замыкал процессию еще один мужчина, одетый так же как и тот, что шел первым. Оба были кучерами на службе у какого-то благородного семейства. Каждая из трех девушек, которых они сопровождали, держала в руках раскрытый зонтик от солнца, и, когда девушки легкой походкой проходили мимо нас, было слышно, как шелестят полы их кимоно. Такаминэ невольно повернулся, провожая их взглядом.
— Ты видел?
— Да, да, — кивнул головой Такаминэ.
Наконец мы взобрались на холм и любовались азалиями. Азалии были прекрасны. Однако их красота заключалась лишь в красном цвете их лепестков.
На скамейке неподалеку сидели два молодых лавочника.
— Кити, мы ведь хорошо провели этот день?
— Да уж, иногда действительно стоит тебя послушаться. Такая удача, что мы не отправились в Асакуса [7] , а то сюда бы не попали.
— Ну, так если выбирать из троих, кто из них больше похож на персик, а кто на сакуру?
7
Асакуса — один из районов Токио, где традиционно находилось множество увеселительных заведений.
— У одной ведь волосы уложены, как у замужней дамы?
— Какая разница, как у них уложены волосы,
— Кстати, а та, что была с прической такасимада [8] , как-то уж совсем простенько была одета.
— Простенько?
— Ну, не очень модно.
— Наверное, не желает обращать на себя внимание таких, как ты, не хочет бросаться в глаза. Да, так та, что шла посередине, — самая красивая. Только она и стоит сейчас перед глазами.
8
Такасимада (полное название Бункин такасимада) — традиционная японская женская прическа, разновидность высокого пучка. Сейчас ее в основном носят гейши и невесты в день свадьбы, но в прошлом так причесывались девушки 15–20 лет до замужества.
— А как она была одета?
— Во что-то бледно-лиловое.
— Бледно-лиловое? Это все, что ты можешь сказать?! Тебе читать надо больше. Может, тогда научишься лучше рассказывать.
— Да солнце светило прямо в глаза, я и головы-то не поднимал.
— То есть ты рассматривал только то, что было ниже пояса?
— Не будь дураком! Я так быстро взглянул на нее, что толком ничего не рассмотрел! Так жалко!
— Что, даже не видел, как они шли? Они словно проплывали мимо в какой-то дымке. Сегодня я впервые обратил внимание, как красивы движения женщины в кимоно. К тому же и воспитаны они по-особому. Это небесные, возвышенные создания. Как земное отребье может сравниться с ними?
— Сильно сказано!
— Ты ведь знаешь, я поклялся в храме Конпира [9] , что три года не буду ходить в веселые кварталы. Так вот, я нарушил клятву. С оберегом из этого храма на шее ночью я брожу по веселым кварталам. Странно, что я до сих пор не понес за это наказания. Но сегодня, сегодня мне все стало ясно. Зачем ходить к этим падшим женщинам? Смотри, они дразнят тебя своими красными одеждами, и что? Они всего лишь мусор, они ничем не отличаются от червей, копошащихся в навозе. Они нелепы.
9
Храм Конпира — синтоистский храм в г. Котохира (преф. Кагава), находится на склоне горы Дзодзу. Предположительно основан в I в. н. э.
— Ты уж что-то слишком строг.
— Я не шучу. Смотри, у них есть руки, у них есть ноги, они небрежно носят кимоно и накидки хаори, у них есть такие же зонтики, поэтому можно подумать, что они — настоящие женщины, может быть, даже из приличных семей. Но даже если мы примем их за таких женщин, кто они по сравнению с теми девушками, что встретились нам сегодня? Они словно измазаны сажей, перепачканы грязью. Я не могу даже и помыслить о том, чтобы назвать их женщинами.
— Эй, эй, что это с тобой?! Впрочем, я с тобой полностью согласен. Я и сам до сих нор не мог сдержаться, стоило лишь взглянуть на мало-мальски привлекательную женщину. Я и тебе причинил немало беспокойства, но, когда сегодня увидел этих девушек, на сердце стало так легко. Словно камень с души упал, так что теперь я и думать забуду о том, чтобы проводить время с женщинами.
— Ты что, всю жизнь собираешься так прожить? Вряд ли одна из благородных девушек подойдет к тебе познакомиться.
— Это просто глупо!
— А вдруг она все-таки подойдет и обратится к тебе, что ты будешь делать?
— Честно говоря, я убегу.
— Ты тоже?
— А, и ты?
— Я-то точно убегу.
Мы с Такаминэ посмотрели друг на друга. Несколько минут мы молчали.
— Такаминэ, давай еще немного пройдемся, — сказал я, и мы поднялись, оставив двух молодых людей позади. Когда мы отошли достаточно далеко от них, Такаминэ перестал сдерживать свои чувства: