Опекун

Соболевская Наталья

— Нет! — рыкнул Дамир. — Я это сделаю сам.

Глава 65

И вот опять Дамир проявил доминирование. И как тогда, когда он разорвал на мне блузку, через моё тело словно двести двадцать вольт пропустили. Что чувствую – словами не передать: сердце как дурное колотится, кончики пальцев подрагивают, дышу, словно десять километров только что пробежала, а внизу живота так тянет, что готова выть то ли от боли, то ли от удовольствия.

Фролов забирается на кровать, но не ложится, а, стоя на коленях, надо мной возвышается. Жадно

вгрызаюсь глазами в его абсолютно идеальное тело. Создав Дамира, природа совершила преступление против женского рода. Это же чистой воды провокация, нельзя быть настолько шикарным. Но не широченные плечи, рельефные руки, накаченный пресс или крепкие ноги – самое сексуальное, что есть у Фролова. Крышу у меня рвёт от того, как он на меня смотрит - жадно, необузданно, сгорая от вожделения.

Едва касаясь подушечками пальцев моей кожи, Дамир проскользил от груди до живота, вызывая у меня бурю мурашек и непроизвольный стон. Следующие же касания были куда ощутимее и жёстче, от них у меня сами по себе закатились глаза, тело выгнулось, а ноги призывно разъехались в стороны.

Если Дамир и дальше будет медлить, я, похоже, начну его умолять.

Приподнялась на локтях и уже с возмущением уставилась на мужчину, но Дамир меня тут же, надавив на плечи, прижал обратно к матрацу, зато сам сверху навалился и принялся покрывать поцелуями. Сначала щёки, затем губы, после шею, особое внимание груди уделил. А когда он спустился вниз и обжигал влажными касаниями живот, едва сдерживалась, чтобы от нетерпения не начать материться.

Плавочки наконец поползли вниз, и это внушало надежду, что в скором времени мой пожар всё-таки возьмутся тушить. Одуреть! Лежу перед мужчиной в чём мать родила, и ни капли смущения не испытываю, наоборот, получаю истинное наслаждение от того, что он разглядывает, трогает где вздумается и жарко целует.

— Ау-у, — всхлипнула я, потому как Дамир добрался до сосредоточения моего желания и начал что-то невероятное языком вытворять.

Насчёт громкости - не скажу. Возможно, я и орала, но есть вероятность, что и тихо хрипела, но головой мотала точно активно, и, ухватив простынь, с силой вытягивала её из-под матраца, тряслась, выгибалась, а в какой-то момент на полном всерьёз думала, что сердце не выдержит, и я умру от умопомрачительно сладких мук.

В паху что-то закручивалось, и с каждой секундой оно увеличивалось в размерах, набирало темп, и уже сейчас от эпицентра по всему телу шли волны неизвестного мне ощущения. Чувствую, ещё буквально чуть-чуть и громыхнёт взрыв. И когда до него осталась сотая миллиметра, Фролов зачем-то прекратил вытворять чудеса.

Если бы могла шевелить языком, Дамир бы много интересного узнал о своих садистских наклонностях, а так просто лежу и хочется рыдать.

А нет, уже не хочется, мужчина нежно с осторожностью ввёл в меня палец, а следом и второй.

— Ещё, — слетело у меня с губ, и я почувствовала, как уже далеко не палец ласкает меня.

Вот оно, неужели сейчас это случится?!

Разгорячённая влажная мужская грудь прикоснулась к моей груди, и я ощутила всю тяжесть тела Дамира и то, как он медленно и с натяжением входит.

Натка постоянно советовала, что когда ситуация случится, максимально расслабиться. Какой там, разумеется нет. Я натянута как струна, Фролов тоже напряжён до предела, его аж трясёт.

— Оля, ты как? — прохрипел Дамир.

Честно пыталась хотя бы один издать в ответ звук, даже несколько раз для этого сглатывала,

ничего не вышло. И я, в знак, что в себе и жива, моргнула два раза. Мужчина смотрел в упор и стопроцентно это видел, но всё равно его словно барьер останавливал. Тогда я ещё крепче обхватила его бёдра ногами и что есть сил на себя потянула.

Дамир в прямом смысле как зверь зарычал, а я ощутила не то чтобы очень сильную, но всё же боль, режущую, острую и, слава всему, быстротечную. Вначале мужчина двигался осторожно и бережно, затем быстрее и глубже, но в какой-то момент он потерял над собой контроль, и это было потрясающе. Всегда и везде сдержанный Дамир сорвался с цепи, и все его накопленные эмоции и страсть буквально фонтаном выплёскивались наружу.

Кровать ходила ходуном, билась о стену и истошно скрипела. Фролов издавал какие-то страшные звуки и только что зубами из меня клоки плоти не выгрызал. Я бесстыдно громко стонала, температура в комнате, судя по нашим мокрым телам, жаре и нехватке воздуха, подскочила до отметки плюс сто градусов по Фаренгейту, но это самое потрясающее, что когда-либо со мной происходило.

До того, как у меня внутри в прямом смысле разорвалась бомба, я ещё хоть что-то, но понимала, слышала, ощущала. Но после взрыва, кроме гула, никаких звуков не стало, глаза вроде и открыла, но перед ними стояла тёмная и мутная пелена, конечности обмякли и словно превратились в желе. Лишь когда Дамир рухнул на меня, я немного очухалась, мужчину трясло, а в меня определённо что-то крайне горячее изливалось.

Глава 66

Странное чувство, тело ломит так, словно я завалилась, и по мне пробежалась оголтелая толпа футбольных фанатов, опаздывающая на матч. Но при этом мне до одурения хорошо, блаженная улыбка с лица не сползает, а ещё я бы с превеликим удовольствием какую-нибудь задушевную песню затянула. Вот оно, значит, как, ну теперь ясно, почему мир на сексе помешан.

С тех пор, как Фролов на меня рухнул, лежит неподвижно и если бы тяжело не дышал, однозначно задалась бы вопросом, живой ли он, потому как даже спящие люди и то не бывают настолько расслабленными, как сейчас Дамир. Лица мужчины не вижу, но даю голову на отсечение: у него открыт рот, не исключено, что даже течёт слюна и обязательно закрыты глаза.

Кстати насчёт глаз, рано или поздно он их откроет и даже больше, мне придётся в них посмотреть….

Ёпереганды… и что же теперь будет?

Медленно и верно осознаю, что натворила, причём кроме себя обвинять некого. Первая полезла к Дамиру, и он мне давал шанс одуматься, спрашивал, уверена ли я, но у меня же тогда зудело, мне же тогда и море, и океан – всё было по колено. Твою ж мать, я как алкаш, что по пьянке наворотил дел, а протрезвев, задумался о последствиях. Блин, ещё и простынь наверняка вся уляпанная. Надо всё обязательно самой убрать, чтобы домработница не увидела.

«Оля, какая к чертям домработница! О чём ты думаешь? Забыла, что на тебе лежит голый Дамир? Вот твоя основная проблема!»

— Мне надо в ванну, — пропищав, заёрзала я и попыталась сбросить с себя мужчину, но, разумеется, с учётом моих физических возможностей и веса мужчины, сделать это не удалось. — Дамир, приподнимись, пожалуйста, — жалобно попросила я. Судя по телодвижениям, Фролов сначала мотнул головой, ну как бы ответил «Нет», но после всё же сжалился и скатился с меня на матрац.