Опекун

Соболевская Наталья

— Оля, ты как? — рука Фролова неожиданно легла мне на плечо. Так погрузилась в размышления, что пропустила момент, когда Дамир вышел из ресторана.

— Лучше, — виновато промямлила я. Хватит руководствоваться эмоциями пора и голову подключать. Если придётся, я за несдержанность перед Дамиром даже извиниться готова. — Я, наверное, просто перенервничала. Если ты хочешь, мы можем вернуться в ресторан.

— Так и понял, что перенервничала. Порой забываю, что ты ещё маленькая, — мужчина, той рукой, что лежала у меня на плече, к себе подтянул и обнял. Казалось

бы, уткнуться носом в грудь предателя, мне должно быть противно, но почему-то ни только отторжения не почувствовала, а наоборот, ощутила потребность так хотя бы несколько секунд простоять. Наверное, это в природе людей, нам надо, чтобы в трудную минуту к нам проявили участие и заботу. — Оля, это я виноват. Взвалил на тебя слишком много. Разлука с бабушкой, новая работа, в довесок я ещё сегодня на тебя … накричал.

Дамир усадил меня в салон автомобиля, настолько бережно и аккуратно, что не знающий человек со стороны, увидев эту картину, мог запросто решить, что я только что поскользнулась и переломала, как минимум половину костей и поэтому со мной обращаются, как с вазой из китайского фарфора возрастом пятьсот лет.

— В офис, Дамир Олегович? — удивлённо наблюдая за нами через зеркало заднего вида, поинтересовался Ян Маркович.

— Нет, домой.

— Как? Почему? — всполошилась я.

— Тебе надо отдохнуть,— объяснил Фролов и бросил водителю. — Поезжай.

— Дамир, нет. У тебя на пять назначена встреча с подрядчиком, потом должен прийти главный инженер, как его там…Фокин, он за неделю записывался. И я бумаги не разобрала, а Мария Сергеевна говорила их обязательно сегодня надо рассортировать.

— Ничего, я могу себе это позволить, Фокина завтра с утра приму, встречу Тихонов проведёт. А с бумагами Мария Сергеевна сама справится, её отпуск начинается лишь через три дня. Как у тебя там с температурой? — на этот раз Фролов проверил, есть ли у меня жар, как это делала Ба, поцеловал в лоб. — Держится.

Глава 35

Ощущаю себя неизлечимо больной, потому как Фролов ведёт себя так, как будто я вот-вот и помру. Пока добирались до дома, он, не сводя с меня обеспокоенных глаз, крепко держал за руку, наверное, раз шесть прикладывался губами ко лбу, проверяя температуру, на каждом более-менее крутом повороте, поддерживал за талию.

Но то всё были цветочки, ягодки начались, когда мы поднялись в квартиру, Фролов сам лично, усадив на скамейку, меня разул, проводил до спальни, а уже там велел умыться и переодеться для сна.

К тому моменту, когда я, приняв душ и облачившись в пижаму, вышла из ванной, в моей комнате царим полумрак, Дамир задёрнул шторы, расправил постель и даже, я так понимаю для фона, на тихой громкости включил телевизор, причём на экране мелькало не абы что, а кадры из моего любимого сериала.

— Дамир, ты перебарщиваешь, — заметила я, укладывая голову на подушке.

— Ничуть. Сейчас чай с ромашкой тебе

принесу, — укрыв меня по шею одеялом, мужчина поднялся с кровати и вышел из комнаты.

Уж не знаю, что Дамир подмешал в чай кроме ромашки, но после него у меня сами по себе закрылись глаза и я без задних ног засопела.

Сквозь сон услышала тихий шорох и осторожные неторопливые шаги. Затем почувствовала, как матрац под тяжестью чьего-то тела прогнулся. Чуть приоткрыв глаза, буквально на миллиметр, едва различила очертания фигуры Фролова, что сидя на краю постели, склонился надо мной.

— Оля?

Дамир настолько шёпотом меня позвал, что если бы действительно спала, то, разумеется, не услышала. Не знаю, с какого перепуга мне понадобилось притворяться, но сделала вид, что крепко сплю.

Вообще-то надеялась, что мужчина, не дождавшись от меня ответа, сразу уйдёт.

Но не тут-то было….

Когда вынужденно неподвижно лежишь и при этом на тебя кто-то пристально пялится, а ещё ты спросонья – ориентироваться во времени сложно, но лично мне кажется, что Дамир у меня на кровати уже добрую четверть часа сидит.

Ему что, больше заняться нечем?

Одно, слава богу, что он просто сидит. Руками не трогает. Лба не касается. Ну и не пытается разбудить.

О-о-о, глубоко вздохнул, ну всё, наверное, на выход собрался.

Ага, размечталась, судя по ощущению, Фролов взял прядь моих волос и на палец наматывает. Дальше больше, волосы мужчина оставил в покое, зато коснулся виска и щёку погладил.

Что происходит?

А сейчас если не ошибаюсь, он медленно склоняется ко мне ниже.

А-а-а-а, пора просыпаться.

— М-м-м, — зачмокав, потянулась всем телом и распахнула глаза. — Ой! Ты здесь зачем?!

— Я тебя испугал. Извини.

Какой-то голос у Дамира странный, тихий, поникший, но самое непривычное, что мягкий.

— Есть такое, — продолжая играть роль, только что пробудившегося человека, сказала я и на локтях приподнялась. — Ночь же, ты почему не в кровати?

— Не спится мне сегодня. Ты как?

— Да нормально. Отдохнула, в норму пришла, — дотянувшись до лампы, включила свет.

Ого, и кто спрашивается из нас двоих больной, я или Дамир?

Выглядит он, если честно, словно его толпа отпинала. Тёмные круги под глазами, волосы торчат в разные стороны, как будто их специально кто-то взлохматил, а ещё Фролов как сама смерть бледный. Никогда его не видела раньше таким.

— Дамир, ты бы себе того чудесного напрочь вырубающего чая с ромашкой заварил, а? Кстати, а времени сколько? — сама спросила, и сама же, глянув на часы, ответила. — Половина четвёртого ночи! Вставать уже скоро. Дамир, иди спать.

Чтобы выпроводить мужчину, пришлось ему чуть ли не на крови клятву давать, что со здоровьем у меня полный порядок, ничего не беспокоит и не болит.

Забравшись под одеяло, погасила свет, закрыла глаза, долго лежала, но сон так и не шёл.

Если Дамир неискренно обо мне беспокоился, то он лучший актёр всех времён и народов. Может, поторопилась я с выводами?