Опека полуночника
Шрифт:
Профессор Люпин осторожно надел на Гарри очки, чтобы парень смог нормально видеть.
– Как ты себя чувствуешь, сынок?
– спросил он.
– Мы уже начали беспокоиться. Прошло два дня, как ты поругался с Фаджем.
Гарри понадобилось пару секунд, чтобы понять смысл сказанных ему слов. Невероятно, он спал два дня?! Как же так?! Ведь он думал, что прошло всего ничего?
– Извините, - слабо откликнулся Гарри. Он решил, что нужно объяснить то, что он тогда сделал, но сил на это не было совершенно.
– Я… я не знал, что еще можно сделать. Я… я не мог дать им…
– Эй, притормози,
– Мы не собираемся ругать тебя. Ты спас мне жизнь, за что я навеки твой должник… Ни о чем не беспокойся.
Гарри смущенно посмотрел на Блэка.
– Что?
– спросил он.
– Что происходит?
Блэк переглянулся с профессором Люпином и снова посмотрел на Гарри.
– Ничего такого, о чем стоит переживать, малыш, - с широкой улыбкой ответил он.
– Ты и так много сделал. И сейчас уже наша забота всё уладить.
– Также с улыбкой Блэк потрепал волосы парня.
– Я так горжусь тобой, Гарри. Думаю, твои родители тоже бы гордились.
У Гарри возникло непонятное ощущение, что Блэк что-то скрывает. Тот вроде как прощался с ним, но зачем? Блэка будут судить и установят его невиновность. По–другому и быть не может. Взглянув на профессоров Дамблдора и Люпина, парень заметил, что на их лицах появилось настороженное выражение. О чём они умалчивают? Неужели из-за него дела стали еще хуже? Не возникло ли у Блэка еще больше неприятностей? Или у Дамблдора с Люпином?
– Что происходит?
– повторил Гарри, снова взглянув на Блэка.
– Почему ты прощаешься со мной?
Блэка вопрос, казалось, застал врасплох.
– Прощаюсь?
– переспросил он, прикасаясь к лицу Гарри.
– Я не собираюсь никуда уходить. Придётся, правда, побывать на суде, но главное, что ты знаешь правду и веришь мне. Я никогда даже и не надеялся на это. У меня появилось то, чего я буду с нетерпением ждать, пока вся эта неразбериха не разрешится.
– Блэк посмотрел на Люпина и лукаво улыбнулся.
– Если, конечно, твой опекун это позволит.
Профессор Люпин лишь усмехнулся.
– Посмотрим, Бродяга, - ответил он.
– Ты же знаешь, я буду действовать в интересах Гарри.
Блэк хитро прищурился.
– В его интересах?
– усмехаясь, спросил он.
– По–твоему, не дать ему переехать к своему крестному отцу будет в его интересах? Ты ранил меня, Лунатик. Ранил в самое сердце.
Гарри слушал, а глаза медленно закрывались. Как же было приятно слышать профессора Люпина, в кой-то веки расслабленного и с охотой шутящего направо и налево. Гарри всегда хотел, чтобы у Ремуса был повод быть таким. Все лишения стоили того, чтобы видеть профессора Люпина и Блэка такими, какими они, возможно, были до смерти его родителей. Гарри лишь надеялся, что всё это однажды не прекратится.
Прошло еще два дня, и Гарри наконец позволили выйти из своего убежища. И в тот же день в Ежедневном Пророке сообщили о поимке Блэка и дате судебного заседания. Статья, однако, чрезвычайно расплывчато повествовала о задержании Сириуса и месте его пребывания в настоящее время, а также о причинах, побудивших министерство созвать
Профессор Люпин, впрочем, не слишком этому обрадовался, точнее, совсем не обрадовался. Он хотел быть там и поддержать своего друга, как должен был сделать двенадцать лет назад. Однако профессор Дамблдор сказал, что им и так бы не удалось там побывать, поскольку заседание совпадет с экзаменами, но это не успокоило ни Гарри, ни Люпина. Они оба были готовы пожертвовать ими, чтобы поддержать третьего члена своей «семьи».
Пока Гарри восстанавливался в гостевых покоях профессора Люпина, Сириус Блэк не отходил от него. Они говорили обо всем, что приходило в голову, но большей частью о тех ночах, когда было полнолуние, и Мародеры, превратившись в животных, бродили по лесу и его окрестностям. Профессор Люпин мало чем мог помочь Блэку в этом, поскольку с трудом мог вспомнить хоть что-то: тело его, равно как и ум, в те ночи занимал волк. Блэк рассказал также подробнее о трансформациях Люпина, и Гарри понял, что они далеко не прогулки по парку, а, напротив, очень болезненны и мучительны.
Профессор Люпин не слишком обрадовался этому рассказу. Он, очевидно, хотел сохранить свои мучения при себе.
Атмосфера в Хогвартсе разительно изменилась с «поимки» Блэка. Все расслабились, узнав, что Блэк сейчас далеко от Хогвартса. И гриффиндорцы наконец сняли своё круглосуточное наблюдение за Гарри, дав ему возможность дышать и время от времени прокрадываться к своему опекуну или крестному отцу. Он ничего не скрывал от Рона с Гермионой, и они трое были единственными учениками, которые знали, что Блэк всё ещё в Хогвартсе. Иногда друзья даже приходили вместе с Гарри к Блэку и Люпину, горя желанием узнать побольше о двух столь дорогих для Гарри людях.
Со всеми последними событиями Гарри было очень трудно готовиться к экзаменам, но Блэк быстро вошел в роль репетитора, заменив Гермиону, которая и так была загружена по горло своими уроками. Занятия в августе теперь очень помогали Гарри в подготовке к Трансфигурации, Заклинаниям, Гербологии и Защите от Темных Искусств, но беспокойство вызывали Зельеварение, Астрономия, История Магии, Уход за Магическими Существами и Прорицания. Блэк, как репетитор, очень помог Гарри с Историей Магии, УЗМС и Астрономией, но признался, что он не специалист в Зельеварении и Порицаниях, оставив их крестнику повторять самостоятельно.
В понедельник утром Гарри и профессор Люпин пришли проводить Блэка и профессора Дамблдора в министерство, куда они отправлялись из кабинета директора по сети летучего пороха. Дамблдор предупредил их, что заседание может продлиться не один день, а это означает, что Блэку придётся остаться ночевать в тюрьме при министерстве. Гарри с Люпином тут же спросили, можно ли его будет навестить, но получили отрицательный ответ. Как только заседание начнется, единственным, кто сможет увидеть Сириуса, будет Дамблдор, который будет присутствовать на суде наблюдателем.