Опасный след
Шрифт:
— Ты…
— Спешила. — Фиона рассмеялась и, несмотря на незашторенные окна, еле подавила желание вскочить и станцевать на столе. — Пожалуйста, одолжи мне рубашку.
— Хорошо.
Саймон удалился, даже не подумав одеться и не проявив ни капельки стыдливости, и почти сразу вернулся. Фиона, успевшая соскользнуть со стола и натянуть джинсы и бюстгальтер, ловко поймала брошенную им рубашку, которую сама же недавно с него сдернула.
— Спасибо.
Пока Фиона натягивала сапоги, Саймон надел джинсы. И хотя у нее было немного мечтательное настроение, подойдя к нему и снова коснувшись
— Может, в следующий раз сначала поужинаем. — Она легко поцеловала его. — Спасибо за дерево и за то, что не пожалел стола.
Фиона вышла, позвала своих собак, приласкала Джоза на прощание. И, отъезжая, оглянулась. Ей очень понравилось, как выглядел Саймон на своей веранде — без рубашки, руки в карманах незастегнутых джинсов. Ей понравилось, что он смотрит ей вслед.
12
Фрэнсис К. Экл завершил последнюю из своих ежедневных «сотен». Сотня выжиманий в упоре, сотня скручиваний для брюшного пресса, сотня приседаний. Как всегда, он выполнил все эти упражнения в уединении, в своем номере мотеля.
Он принял душ, воспользовавшись не гостиничным обмылком, а собственным гелем для душа без запаха. Он побрился компактной электрической бритвой, которую тщательно промывал каждое утро. Он почистил зубы одноразовой щеткой из своего дорожного набора и пометил ее крестиком, чтобы впоследствии выбросить.
Он никогда не оставлял в мотельном мусорном ведре ничего личного.
Он надел мешковатые шорты и свободную белую футболку, невзрачные кроссовки. Под футболкой он носил потайной пояс с кармашками для денег и удостоверения личности, которым пользовался в данный момент. Так, на всякий случай.
Он внимательно изучил свое отражение в зеркале.
Мешковатая одежда и пухлый пояс деформировали поджарое, накачанное тело и создавали впечатление обыкновенного, слегка располневшего в талии мужчины, собравшегося на обычную утреннюю разминку. Он видел в зеркале свое лицо — карие глаза, длинный острый нос, узкие твердые губы, гладкие щеки, — пока не удовлетворился приятными, но незапоминающимися чертами.
Он коротко стриг свои каштановые волосы. Он хотел побриться наголо ради легкости ухода и чистоты, однако, хотя бритая голова стала вполне обычным явлением, его наставник считал, что она привлекает больше внимания, чем короткая стрижка.
Сегодня утром, как и каждым утром в последние недели, он подумывал, не проигнорировать ли эту директиву и не сделать ли так, как хочется ему.
Сегодня утром, как и каждым утром в последние недели, он не поддался искушению. Правда, по мере того как росло ощущение собственного могущества, по мере того как он привыкал к своему новому «я», становилось все труднее следовать заранее намеченному плану.
— Потерплю еще, — прошептал он. — Но не очень долго.
На голову он надел темно-синюю бейсболку без логотипа.
Ничто в его внешности не притягивало взгляд стороннего наблюдателя.
Фрэнсис никогда не оставался в одном отеле или мотеле более трех ночей, а лучше — двух. Он выбирал такие, — хотя бы через один, — в которых имелся спортзал, но дешевые, где обслуживание было ненавязчивым, практически несуществующим.
Всю
Теперь ему хватит денег на множество дешевых мотельных номеров до конца путешествия.
Он сунул в карман карточку-ключ, взял из привезенной с собой упаковки бутылку воды. Перед тем как покинуть номер, он включил камеру, спрятанную в его дорожном будильнике на тумбочке у кровати, воткнул в уши наушники-пуговки своего айпода.
С помощью камеры он убедится, что прислуга не шуровала в его вещах; наушники отобьют у любого охоту заводить с ним разговоры.
Ему был необходим спортзал, необходимы свободные веса и тренажеры и обеспечиваемое ими духовное и физическое освобождение. С тех пор как он изменил свои убеждения, в дни, проведенные без физических нагрузок, он был напряжен, разгневан, нервничал и плохо соображал. Он предпочел бы тренироваться в одиночестве, но путешествие заставляло приспосабливаться к обстоятельствам.
Поэтому, изобразив на лице приветливость, он покинул свой номер, пересек крохотный вестибюль и вошел в крохотный спортзал.
Какой-то мужчина с явной неохотой перебирал ногами на одной из двух беговых дорожек, а пожилая женщина крутила педали удобного наклонного велотренажера и читала роман в яркой обложке. Фрэнсис всегда очень тщательно рассчитывал время, чтобы не быть первым или единственным посетителем.
Он решил начать с беговой дорожки — благо одна была свободной, — выбрал программу, выключил айпод, чтобы посмотреть новости по телевизору, укрепленному на кронштейне в углу.
«Обязательно будет репортаж», — подумал он.
Фрэнсис начал пробежку и, пока репортеры информировали о событиях в мире, сосредоточился на последнем письме своего наставника. Он выучил наизусть каждую строчку.
Дорогой друг, надеюсь, вы здоровы. Я доволен достигнутым вами прогрессом, но хочу посоветовать проявлять сдержанность, не торопиться. Наслаждайтесь своими путешествиями и успехами и, когда приступите к исправлению моей глупейшей и прискорбной ошибки, помните, что с вами моя поддержка и моя благодарность.
Дисциплинируйте свое тело, свой разум, свой дух. Не прекращайте тренировки. Вы — сила, вы — власть. Используйте то и другое разумно, и вы заработаете больше славы, посеете больше страха, добьетесь большего успеха, чем все ваши предшественники.
С нетерпением жду вестей от вас, и знайте, что я с вами на каждом шагу вашего путешествия.
Ваш Наставник
Судьба привела его в ту тюрьму, где Джордж Аллен Перри отпер клетку, в которой он был заключен всю свою жизнь. Как начинающий ходить ребенок, он наслаждался первыми робкими шагами свободы, затем пошел уверенно, а потом побежал. Теперь головокружительный вкус этой особенной свободы был ему так же необходим, как дыхание. Он жаждал ее с такой силой, что начал нарушать Инструкции, правила, принципы, навязанные ему Перри.