Опасные выборы
Шрифт:
– На, – бросила она мужчине картонную неприметную папку. – Делай все быстро, а то я скоро уеду.
– Опять отдыхать, что ли?
– Не твое дело, – неприязненно ответила нотариус. – Твое дело вот этим заниматься. И деньги за это получать.
– А когда вернетесь? – немного сконфуженно спросил мужчина. – Я еще две квартиры подыскал.
– Ты давай проверяй все получше! Мне твоего прошлогоднего скандала до конца дней моих хватит. Не дай бог, опять хозяин всплывет! Еле замяла его подписи.
– Нормальный вариант есть; подыскал я ребят, которые все улаживают на сто процентов.
– Смотри, меня
– Гарантия, – усмехнулся мужчина.
В кармане у него зазвенел мобильный. Вытащив аппарат, он посмотрел на номер абонента и торжествующе произнес:
– Вот! Как раз этот человек мне и звонит. Значит, решил все.
– Давай, иди отсюда! – махнула на мужчину рукой нотариус. – Еще не хватало, чтобы ты тут эти разговоры вел!
Выскочив почти бегом из кабинета, мужчина пересек приемную и вышел на улицу. Здесь он наконец ответил звонившему:
– Да, я. Здорово!
– Здорово, – раздался мужской голос. – Ну, нашел я тебе «чистильщиков», как обещал.
– Гарантируешь?
– Слушай, я под фуфло подписываться не намерен. Статья, если что, серьезная. Только договор такой – принимают они только трупы. Их дело, чтобы труп исчез раз навсегда, а мокруха – это твоя задача. Понял меня?
– И какой процент ты со своими ребятами хочешь?
– Извини, дорогой, это не мои ребята. Я только посредник. И тебе помогаю, чтобы ты лично с ними не встречался. Ни тебе их знать не надо, ни им тебя. В ваших процентах с квартир разбираться и высчитывать никто не будет. Такса жесткая – с головы. А что вы там с их квартирами делаете, пусть прокуратура знает.
– Тьфу! Язык твой без костей, – поморщился мужчина.
– Ага, – расхохотался абонент в трубке, – пошутить я люблю! Давай, до вечера. Встретимся, обсудим и тариф, и механизм.
Две недели ежедневного многочасового общения с Липатовым подошли к концу. Так Гуров не уставал еще ни от одного человека. Эдик ходил за ним по пансионату, как тень, целыми днями. При каждом удобном случае он начинал свои поучения, нудно выдавая все новую и новую информацию. Уже на третий день их знакомства Гуров взбеленился и потребовал ответа. Какого черта Эдуард таскается за ним и рассказывает, как и что нужно делать! Если он пиарщик, если обязан организовывать всю предвыборную кампанию, пусть и организовывает. А Гуров приедет туда, куда надо, и сделает то, что нужно. Нисколько не смутившись от такого напора, все с тем же спокойным, бесстрастным лицом, Липатов стал убеждать Гурова, что он его должен подготовить, что экспромт в таких делах не проходит, что Гуров должен все знать и понимать, потому что ему потом и работать мэром придется. А там уже помощника не приставишь, там придется все делать самостоятельно и ошибаться нельзя. Гуров застонал, но стал терпеть.
Нельзя было сказать, что во всем эти две недели были такими уж утомительными для Гурова. Процедуры, которые он принимал в большом количестве, в основном оказались весьма приятными. Да и эффект он ощущал поразительный. Самое главное, что последствия от длительного запоя улетучился окончательно. Гуров чувствовал себя помолодевшим, полным сил и энергии. Снова укрепилась в сознании идея попытаться бросить курить.
За
Времени на передышку, на которую рассчитывал Гуров, ему не дали, из пансионата повезли не в Москву, а прямиком в Покровск, где был забронирован гостиничный номер. По своей наивности сыщик изумился. А почему бы не поселиться в каком-нибудь загородном особнячке, вдали от суеты и всевидящего ока журналистов? На что ему было резонно замечено, что как раз из этих соображений кандидат и должен поселиться в городской гостинице, а не привлекать внимания тех же журналистов, которые начнут копать. И ведь обязательно раскопают, что кандидат живет в роскошном загородном доме, обязательно сделают вывод, что за кандидатом стоит крупный бизнес, что город скупают на корню. Обязательно последует подобная скандальная ахинея, которая и создает рейтинги средствам массовой информации.
Не успел Гуров смириться с тем, что спокойная часть его кандидатской эпопеи закончилась, как ему пришлось убедиться, что он не знает, насколько беспокойным будет следующий этап. Крашеный изувер Липатов не замедлил сообщить, что Гуров записан в салон красоты, куда и должен явиться через два часа.
– Записан? – не понял сыщик. – Там что, передача будет записываться? Почему вы раньше не предупредили? Надо же как-то подготовиться, настроиться…
– Это, Лев Иванович, – терпеливо принялся объяснять Эдуард, – обычная бытовая терминология тех, кто пользуется услугами салонов красоты. И означает она только то, что я вас записал на определенное время к стилисту.
– Это еще кто? – хмуро осведомился Гуров, для которого салоны красоты ассоциировались только с женскими услугами.
– По большому счету, парикмахер. Только очень высокого уровня, который может создать образ, стиль.
– Что этому можно придать? – ткнул Гуров пальцем в свое изображение в зеркале. – Вот он я, такой, как есть!
– Увидите, Лев Иванович. И перестаньте вы все время спорить. Вы спорите о вещах, в которых ничего не понимаете. Вот представьте, что я в вашу бытность работы в уголовном розыске пришел бы и стал спорить по поводу ваших методов и способов…
– Все! – простонал Гуров. – Остапа понесло… Молчу, молчу. Надо, значит, поедем.
Стиснув зубы, сыщик терпеливо сносил, как ему мыли голову, почти положив на спину перед чудной формы раковиной, потом повели к креслу с замотанной полотенцем головой. Еще две молоденькие посетительницы, над которыми колдовали мастера, с интересом смотрели на мужчину. Гуров откровенно стеснялся и от этого хмурился еще больше.
Эдуард, как тень, следовал за мастером и стоял столбом рядом, когда мыли голову, когда усаживали в кресло перед зеркалом.