Опасные тайны
Шрифт:
— Нет, не надо! — Келси импульсивно повернулась к выходу. — Я сама к ней схожу, а распаковать вещи можно и потом.
— Я разберу твои чемоданы, дочка, не беспокойся. Сходи, погуляй, осмотрись. Обед будет после полудня, но я могу сделать для тебя бутерброды и разогреть чай. Только кофточку-то застегни, воздух еще холодный.
Келси машинально подняла руку к воротнику и с трудом подавила улыбку.
— Хорошо, обещаю вернуться к ленчу.
— Заставь свою мамочку тоже прийти, ей нужно поесть.
— Я. ей передам.
Келси вышла, а Герти со счастливым лицом взялась за чемоданы.
Спускаясь
Она не собиралась начинать свой визит с погони за тенями прошлого. Она еще успеет сделать это, когда представится подходящий момент, а пока… пока она может без всякого вреда для себя насладиться погожим днем, проведенным на природе и не отягощенным никакими заботами личного свойства. Так приятно пахли первые цветы и молодая трава, таким завораживающе-прекрасным был вид на холмы, по которым бродили лошади, таким голубым казалось небо, что затвориться в четырех стенах в поисках следов двадцатилетней давности было бы верхом глупости. Разумнее всего было бы рассматривать предстоящее пребывание в «Трех ивах» как короткий отпуск, ибо Келси почувствовала, насколько сильно она нуждалась в том, чтобы выбраться из ограниченного пространства своей уютной квартиры и отвлечься от бумажной работы, только собирая свои чемоданы перед поездкой. Да и наука жить одной, которую она начала постигать заново, тоже давалась ей нелегко.
А здесь, подумала она, ловя в воздухе острый лошадиный запах, здесь можно научиться чему-то совсем другому. Мир скачек, его законы, люди и сами благородные животные, вокруг которых кипело столько страстей, — все это Келси знала больше понаслышке и была не прочь познакомиться поближе с тем, что казалось со стороны таким привлекательным и празднично-ярким.
Итак, решено: она будет учиться, будет изучать этот загадочный мир. И это, несомненно, поможет ей лучше понять мать.
Как и в прошлый ее визит, возле конюшен жизнь била ключом. Грумы прогуливали лошадей, шипела вода, вырываясь из черных резиновых шлангов, блестели мокрые лошадиные бока, работники сновали туда и сюда, держа в руках охапки соломы или катя тачки с прессованным сеном. Стараясь не замечать направленных на нее — и искоса, и в упор — взглядов, Келси переступила порог конюшни.
В первом же боксе она увидела конюха, который бинтовал переднюю ногу кобыле. Заслышав ее шаги, он поднял голову, и Келси невольно задержала шаг. Глаза мужчины были скрыты в тени под козырьком кепки, но видимая часть лица показалась Келси неправдоподобно старой, растрескавшейся, словно оставленный на солнцепеке кусок кожи.
— Простите, пожалуйста, вы не скажете, где мне найти мисс Чедвик?
— Выросла, малышка, да? — При помощи языка конюх переместил табачную жвачку за щеку и кивнул головой. — Я слыхал, что ты приезжаешь… Но-но, золотко, погоди-ка мочиться!
Келси потребовалась целая секунда, чтобы сообразить, что последнее замечание относится к кобыле, а не к ней.
— Что случилось с этой лошадкой? — спросила она. — Что-нибудь серьезное?
— Нет, просто маленькая растяжка. Она у нас уже старушка, но все еще норовит пуститься во весь дух при каждом удобном случае.
— Нет, я умею. — Келси протянула руку и погладила старую лошадь по морде. — Как ее зовут?
— Королева Ярмарки. Я зову ее Кори.
Кобыла негромко заржала, и ее большие карие глаза заглянули, казалось, в самую душу Келси.
— Да, она старовата для скачек, — задумчиво пробормотала она.
— И для племени тоже, — подхватил Боггс. — Кори у нас давно на пенсии, но ей все кажется, что она еще девочка, вот и начинает бить копытами. А если б я принес сюда седло, у нее уши сразу бы торчком встали.
— Значит, она еще может ходить под седлом?
— Если наездник справный попадется. А твоя ма чуть дальше, у случной конюшни. Как выйдешь, налево. Сегодня там большие дела творятся.
— Спасибо, э-э-э…
— Боггс. И добро пожаловать домой, дочка. — Он снова повернулся к кобыле, и его заскорузлые, мозолистые ладони мягко и бережно заскользили по лошадиным ногам. — Когда придешь в следующий раз, не забудь надеть ботинки.
— Да, пожалуй… — Келси в замешательстве посмотрела на свои мягкие итальянские туфли без каблуков.
Она прошла вдоль конюшни, невольно задержавшись у бокса Сирени. Кобыла, казалось, узнала ее — во всяком случае, она потянулась к ней мордой, а ее фырканье показалось Келси приветливым.
Оказавшись снаружи, она увидела, что указания, которые дал ей Боггс, были излишними. Суета у здания с навесом, стоявшим на отшибе, сразу привлекла ее внимание, и она направилась туда. Еще издалека она узнала Гейба Слейтера и сразу же задумалась, кто из них выглядит красивее — он или великолепный гнедой жеребец, который то и дело норовил встать на дыбы и которого Гейб с трудом удерживал. Он стоял у головы коня, крепко уперевшись каблуками в землю и напрягал все свои силы, чтобы не выпустить из рук коротенький недоуздок, а конь вздрагивал всем телом и громко ржал.
Тряхнув головой так, что его вьющиеся волосы разлетелись по ветру, Гейб прокричал коню:
— Волнуешься, малыш? Я тебя понимаю. Прежде чем заниматься сексом с хорошенькой кобылкой, полезно как следует разогнать кровь по жилам. Привет, Келси, — добавил Гейб, не оборачиваясь и продолжая удерживать жеребца в узде. Он знал, что она здесь. Келси готова была поверить, что он почуял ее присутствие, как жеребец чувствует кобылицу. — Ты поспела как раз вовремя, чтобы своими глазами увидеть самое главное. Тебя не смущают подобные зрелища?
— Нисколько.
— Вот и отлично. Наоми внутри, с кобылой. «Рискованное дело» и «Три ивы» решили вместе родить чемпиона.
Келси окинула лошадь взглядом. Грумы и дрессировщики обступили жеребца со всех сторон, страхуя Гейба и мешая животному ринуться к навесу. Мокрая от пота гнедая шкура великолепного скакуна горела словно огонь, глаза бешено вращались, могучие мускулы свивались в тугие узлы.
— И вы собираетесь выпустить этого бешеного зверя на какую-нибудь бедную, ничего не подозревающую кобылу? — спросила Келси.