Опасное сходство

Мортимер Кэрол

Утренние ощущения оказались верными… Чувственные, опытные губы Натаньела Торна и очаровывали, и дарили наслаждение. По всему телу Элизабет разлилось тепло; сердце сладко заныло, груди напряглись, а соски набухли и стали резко выделяться под тонкой тканью платья. Потом на нее накатила горячая волна… О-о-о! Элизабет никогда еще не испытывала такого сладкого жара; она почувствовала, как тяжелеет низ живота и увлажняется преддверие ее лона. Ноги ее задрожали, колени подкосились…

Вскинув руки вверх, она вцепилась пальцами в шелковый жилет Натаньела. Она хотела

лишь удержаться на ногах, но сразу же почувствовала, как напряглись его мускулы под рубашкой в ответ на ее прикосновение. Его губы по-прежнему не отрывались от нее.

У Элизабет захватило дух. Она поняла, что ничего более волнующего в ее жизни еще не было. Ничего подобного она раньше не переживала и не испытывала. Жар, который струился по ее телу, охватил ее целиком, когда он положил ладонь на ее грудь…

Внезапно поцелуй оборвался, и Элизабет, у которой по-прежнему кружилась голова, изумленно прищурилась. Натаньел мрачно смотрел куда-то вдаль.

— Что вы наделали, глупая девчонка! — воскликнул он.

Что же она?..

— Гектор! — ахнула Элизабет. Должно быть, пока они целовались, она нечаянно выпустила поводок, и Гектор, чей лай слышался где-то вдали, успел далеко убежать…

Глава 3

— Это вы во всем виноваты! — пылко прошептала она.

— Не я настолько потерял голову от наших поцелуев, что позволил своему питомцу сбежать, — угрюмо напомнил ей Натаньел, когда они вдвоем поспешили по темной тропке в погоню за озорным песиком. Точнее, бежать пришлось Элизабет; Натаньел шел обычным шагом и вполне поспевал за нею.

— Я не… Гектор! Гектор! Я вовсе не потеряла голову! — Она метнула на него обвиняющий взгляд, продолжая звать своего питомца. — Если бы вы не… Гектор! Гектор!

— Элизабет, хочу вас предупредить… — Натаньел решил прервать то, что счел подготовкой к обвинительной речи, достойной его тетки, когда она постепенно приходила в раж. — Контрабандисты в этих краях очень даже настоящие. И если кто-то из них случайно оказался сейчас здесь…

— Милорд, по-моему, вы просто пытаетесь меня запугать.

— Сами посудите, ну зачем мне вас запугивать? — миролюбиво осведомился он.

— Да затем, что вы испытываете от этого какое-то сомнительное удовольствие! — парировала Элизабет, решив, что с нее хватит издевок на один вечер. — А я не намерена пугаться сказок и легенд… — Она резко замолчала, снова услышав лай Гектора вдали. Затем послышался грубый мужской голос; заржала и зафыркала испуганная лошадь…

— Гектор! — закричала Элизабет, бросаясь вперед, в темноту.

Натаньел поспешил за ней; сердце как будто перестало биться у него в груди, когда он увидел, как Элизабет мчится туда, где виднелся силуэт Гектора. Песик лаял на огромного, призрачно бледного коня. Конь фыркал, испуганно закатывал глаза и пятился к краю утеса, угрожая сбросить своего всадника. Потом испуганное животное встало на дыбы…

— Тихо, Гектор! — рявкнул Натаньел.

Элизабет при этом успела схватить коня за поводья и стала успокаивать его. Конь размахивал перед ней смертельно опасными копытами,

дико вытаращив глаза, раздувая ноздри и по-прежнему фыркая и приплясывая, несмотря на то что песик уже замолчал.

— А ну, успокойте его! — велел Натаньел облаченному в черное всаднику и, не обращая внимания на боль в ребрах, шагнул вперед и крепко схватил коня за узду.

Захваченный в плен с обеих сторон, серый конь наконец начал успокаиваться.

— Вот молодец! — похвалила коня Элизабет, гладя его шелковистую шею. — Славный… хороший мальчик! — восхищенно продолжала она. И конь действительно успокаивался. — Милый!

Натаньел решил, что позже непременно выскажет мисс Элизабет Томпсон все, что он думает о ее беспечности. Как можно приближаться к коню, вставшему на дыбы?! Пока же он решил выместить свой гнев на всаднике. Тот ловко спрыгнул с седла и преградил ему путь.

— Вы что это устроили? — властно спросил Натаньел, по-прежнему держа испуганного коня за узду.

— Что я устроил? — Казалось, незнакомец на время лишился дара речи. — Если бы вы не выпустили вашу проклятую собачонку, которая напугала Лучика, ничего бы не случилось!

Элизабет не понравилось, как пренебрежительно незнакомец отзывается о Гекторе. Впрочем, во всем остальном его обвинения оказались вполне справедливыми.

— Простите меня, сэр, во всем виновата я.

Бледное лицо незнакомца круто повернулось к ней.

— Я нечаянно выпустила поводок… Он выскользнул у меня из пальцев, и потому…

— Кто вы такая? — резко осведомился незнакомец. Его черный плащ едва заметно вздымался в темноте, а цилиндр как-то ухитрялся прочно сидеть на голове. Элизабет удивилась резкости вопроса.

— Меня зовут Элиза… Бетси Томпсон, сэр. Приношу вам свои искренние извинения, если я причинила неудобства вам и вашему коню. К сожалению, я на время… отвлеклась и позволила Гектору убежать. — Она нахмурилась, вспомнив, из-за чего она, как она выразилась, «отвлеклась».

— Элиза Томпсон, говорите? — сухо переспросил незнакомец.

— Элизабет. Но зовут меня Бетси, — ответила она. — Надеюсь, ни вы, ни Лучик не пострадали?

— Не узнаю, пока не верну Лучика в конюшню и не осмотрю его, — буркнул незнакомец.

— Это вы, Теннант? — вдруг спросил Натаньел.

— Да… меня зовут сэр Руфус Теннант, — высокомерно ответил незнакомец. — А вы?

— Осборн.

Ответ Натаньела произвел желаемое действие. Широкие плечи незнакомца как будто немного расслабились.

— Натаньел Торн?

— Он самый, — отрывисто ответил граф.

— Вы приехали в Хепворт-Мэнор к тетке?

— Видимо, так, — сухо ответил Натаньел. — Теннант, а зачем вы скакали по холмам в темноте?

— Осборн, джентльмен не обсуждает свои ночные дела при даме, — ответил сэр Руфус Теннант.

Элизабет показалось, что он улыбается, хотя она и не видела его лицо. Она наклонилась и стала гладить тяжело дышавшего Гектора. Слова нового знакомого позволяли задаться вопросом: чем он занимался ночью — перевозил контрабанду, или просто возвращался с любовного свидания?