Опасная игрушка
Шрифт:
Глава 1 ПАНАЦЕЯ ОТ СКУКИ
Все утро я провалялась в постели. Абсолютно не хотелось вставать, приводить себя в порядок, куда-то идти, звонить… Единственное, на что меня хватило, — сварить себе чашечку кофе и, пока пила его, разок метнуть мои магические кости. Вопрос меня сегодня интересовал элементарный — что это вдруг ни с того ни с сего на меня накатило?
Выпало: 14+5+30. Ну точно!
«Хандрите. На вас напала лень и скука, вы не знаете, чем заняться, но, собственно говоря, у вас сейчас и нет охоты ни к какому делу».
Удовлетворенно хмыкнув, я опять залезла
— Стыдно, — шептал где-то глубоко внутри меня голос совести, почему-то подозрительно похожий на строгий голос моей мамочки, — ты, молодой, но уже достаточно известный и уважаемый частный детектив Татьяна Иванова, в разгар дня отираешься на своих простынях, как студентка-прогульщица.
— Нормально, — отвечал более близкий сердцу моему голос, — можно ведь и мне хоть так отдохнуть от всех этих воров, бандитов, мошенников, если уж я не могу себе позволить, словно какая-нибудь любовница банкира, слетать на Канары.
Через два часа из постели меня выгнала… обыкновенная муха. Эта летучая тварь так приноровилась нарезать круги около уха, носа и глаз, что я, не вытерпев, вскочила и стала гоняться за ней по комнате, схватив в руки первую попавшуюся тряпку. Сражение, конечно, закончилось моим поражением — паразитка вылетела в форточку, куда я никак не соберусь приделать сетку. Но некое подобие зарядки меня встряхнуло. «Чем дурочку валять тут в четырех стенах, пойду-ка, пожалуй, на пляж — пора уже покрываться загаром», — решила я и, натянув поверх купальника шорты с футболкой, собрала на поздний завтрак пакет с бутербродами, нацепила солнцезащитные очки… Так! Вспомнила! Не зря мне на ум только что пришли Канары и банкиры. Ведь вчера вечером один представитель этого толстопузого племени домогался встречи со мной, умолял по телефону: «Очень, очень важное дело!» Естественно, я не могла отказать, и он пообещал в девять утра встретить меня у подъезда.
Я глянула на часы — бог мой! Уже двенадцатый час! Но ведь у меня «нет охоты ни к какому делу…». Однако я достаточно резво выскочила из подъезда, в глубине души надеясь, что меня подождали — и ушли.
Не тут-то было. На лавочке у подъезда сидел достаточно импозантный молодой (лет 35, не больше) гражданин, отнюдь не пузатый, но явно не по нынешней жаре затянутый в элегантный костюм и, конечно, при галстуке. «Как же он, бедный, взопрел за эти два часа, но, видно, действительно припекло и отнюдь не солнышком». Я смело подошла к нему.
— Простите, вы, если не ошибаюсь, Игорь Петрович? Это вы мне звонили вечером?
— Если вы и есть та самая Татьяна Иванова, то — да, я из банка «Кронос», Палтусов Игорь, вице-президент, дожидаюсь вас, — он многозначительно глянул на часы.
— Мне, честное слово, ужасно неудобно, я понимаю, насколько при вашей профессии дорога каждая минута, а я… Понимаете, приняла сильное снотворное и вот… Вам надо было подняться ко мне, позвонить.
— Я не счел это удобным. Давайте пойдем и поговорим в моей машине, там хотя бы кондиционер работает.
Мы пошли к стоящему неподалеку джипу «Чероки» густого вишневого цвета, и я с удовольствием окунулась в прохладу комфортабельного салона. Элегантный банкир попросил разрешения и закурил. Сидя
— Понимаете, Татьяна… э-э…
— Давайте, если можно, без отчеств.
— Хорошо. Так вот, я попал в какую-то дурацкую, почти киношную ситуацию. Все способы из нее выбраться я продумал, вплоть до, простите, криминальных, и ни один не подходит. Дело в том, что речь идет о моем друге… ну, точнее, приятеле, достаточно близком. Он, понимаете ли, вздумал меня шантажировать…
— А что, есть чем?
— Если бы! Я как раз и хочу с вашей помощью доказать, что то, в чем он меня обвиняет и грозится предать огласке, если кто-то и сделал — то отнюдь не я.
— Мы, вернее, вы говорите все время ни о чем. Прежде чем я решу, стоит ли браться за это дело, мне, как минимум, надо узнать суть, — тут я резко стукнула по клавише сигнала, и кошка, лениво переходившая тротуар перед носом джипа, ошалело сиганула в кусты.
Палтусов вздрогнул от неожиданности, выбросил в окошко окурок и заговорил быстро, напористо:
— Понимаете, ситуация довольно щекотливая. Мой приятель, Алексей Кульбицкий, президент крупной ассоциации торговых предприятий «Вездеход», обвиняет меня в краже из его дома одной очень ценной старинной вещи… Считает, что это сделал я сам или нанятые мной опытные взломщики. Он требует вернуть вещь и выплатить ему крупную сумму (за моральный ущерб), иначе заявит милиции о своих подозрениях в мой адрес и приведет двух свидетелей, видевших мою машину возле его особняка в день ограбления, когда хозяина не было. В любом случае — шум, разговоры, даже тень подозрения мне абсолютно не нужны, тем более сейчас, когда меня ждет еще одна ступенька в карьере…
— Вы не хотели бы отвезти меня на пляж?
— Что? — он вопросительно уставился в мою сторону.
— Я собиралась позагорать и искупаться. По дороге расскажете: что украдено, когда, где.
Палтусов пожал плечами и рванул с места в карьер. Вел он свою красавицу-машину так же красиво и уверенно, как она того заслуживала.
«Странная какая-то дамочка», — похоже, думал он, изредка поглядывая на меня, беззаботно развалившуюся в мягком кресле, и, наверное, уже жалел, что связался с таким несерьезным существом в ярких шортиках. Однако разговор продолжил:
— Неделю назад мы отмечали день рождения Кульбицкого в его особнячке на Некрасова. Народу всякого было полно — место позволяет. Ближе к ночи, когда все уже изрядно набрались и большая часть публики предалась пляскам, он, с видом заговорщика, позвал меня и еще троих гостей (почему именно на этих людей пал его выбор — я не знаю) в свой кабинет. Там у него в пол вделана большущая стальная пластина, к которой приварен сейф новейшей конструкции. Там он, как выяснилось, хранил кое-какие драгоценности и деньжата. Но не их он, конечно, собирался нам показать. С гордой пьяной улыбкой Алексей извлек из сейфа роскошный старинный пистолет, явно ручной работы, с отделанной золотом рукояткой. «Наследство получил, — сказал он, — от бабушки из Питера. Дуэльный, начала прошлого века, работы Лепажа из Франции. На таких еще Пушкин стрелялся. Ему цены нет, а страховщики, жмоты, всего в 20 штук баксов оценили», — и Кульбицкий начал нам по очереди совать эту пушку на рассмотрение.