Опасная игра

Брокуэй Конни

– Правда? – с надеждой спросил брат Фиделис. – И что же вы будете делать, если не собираетесь выходить замуж?

– Я постараюсь честно заслужить дурную репутацию, – ответила Шарлотта, но на этот раз она, кажется, говорила серьезно.

– Ты уверен, что он назвал твоей жене имя Дэнд? – Отец Таркин хмурился, сидя за большим старым дубовым столом в своем кабинете. Он на мгновение опустил серебряную голову к молитвеннику, который держал на коленях, а потом посмотрел на стоящего напротив Рэма.

– Да, – ответил тот. – Но я никогда не видел этого человека.

Вернее, видел, но не обратил на него внимания. Хелена говорит, что его единственная отличительная черта – это лысая голова.

– Хм ... Значит, нам даже не известен цвет его волос.

– Мы вообще ничего не знаем. Что же он имел в виду, передавая привет от Дэнда? Возможно, он хотел этим сказать, что Дэнд уже мертв.

Аббат потряс головой, словно желая навести порядок в своих мыслях. У этого старика была удивительно гордая осанка. Еще мальчиком Рэм старательно копировал ее.

– Ты должен быть осторожным, Рамзи.

– Буду, хотя и сомневаюсь, что в этом есть необходимость. Судя по тому, что Хелена рассказала о его ранении, то у него, похоже, пробито легкое. Возможно, сил у него хватило только на то, чтобы отползти в сторону и спрятаться. Скорее всего, он уже мертв.

– Нельзя принимать это на веру.

– Отец-настоятель, – лицо Рэма стало серьезным и даже мрачным, – уверяю вас, что с тех пор, как я освободился из тюрьмы Лемон, научился ничего не принимать на веру. Тем более сейчас, когда у меня есть Хелена ...

Он замолчал, но аббату все было ясно без слов. Он видел их вместе. Видел, как Рамзи смотрит на невесту, как светлеет при этом его лицо, как трепетно он оберегает ее, даже когда поблизости нет никакой опасности. Он видел, какая нежность и любовь связывают их.

– Ну что ж, тогда нам остается только ждать. – Отец Таркин поднялся со стула. Он не стал говорить Рамзи о том, что со своей стороны постарается сделать все возможное для того, чтобы выяснить правду. А отец-настоятель может многое. Вместо этого он улыбнулся своему воспитаннику. – Я слышал, что ты вовсе не незаконнорожденный.

Рэм счел нужным изобразить некоторое смущение.

– Мне кажется, что я сделал правильный выбор, отец. Маркиз предложил средство, чтобы обнаружить предателя. Цена не показалась мне слишком высокой, хотя немного задела мою гордость.

– Да, сын мой. Это не слишком высокая цена. И господь видит правду. И что же теперь?

– Теперь мы возвращаемся в Лондон, – улыбнулся Рэм. – Найдем себе дом, и будем жить в нем. Хелена уговаривает меня написать трактат о фехтовании. Возможно, что я так и сделаю. Возможно, даже возьму нескольких учеников. В конце концов, национальный герой имеет право на то, что другим не позволено.

– И Шарлотта Нэш станет жить вместе с вами?

Рэм слегка нахмурился:

– Хелена уже предлагала ей, но Шарлотта отказалась. Она сказала, что ей надоело менять адреса, что Уэлтоны любят ее и что будет просто нечестно лишить их ее общества.

– Похоже, эта молодая леди знает, чего хочет.

– Да.

– А как к этому отнеслась твоя жена?

– На удивление спокойно. Она говорит, что Шарлотта «все равно победит», хотя я не совсем понимаю, что она имеет в виду. А я, как и положено молодому мужу, разумеется,

не спорю. Кроме того, – продолжал Рэм, – она сейчас занята осуществлением совсем другого плана. Моя жена решила заняться сватовством.

– В самом деле? И кого же она хочет поженить?

– Моего деда и леди, Тилпот. Она убеждена, что они вполне заслуживают друг друга. – Синие глаза Рэма блеснули.

Аббат, которому уже посчастливилось встретиться с леди Тилпот, также немало слышал и о маркизе. Он удивленно захлопал глазами, сделавшись при этом похожим на испуганную сову.

– Твоя жена, похоже, обладает довольно иезуитским складом ума.

– Я знаю, – с гордостью согласился Рэм. – Восхитительная идея, не правда ли? – Он взглянул на часы, стоящие на столе настоятеля. – Раз уж мы заговорили о моей жене, то я должен поспешить. Наверное, она уже ждет меня в карете. Моя жена очень пунктуальна. – Он широко улыбнулся. – Мне очень нравится говорить «моя жена».

– Не сомневаюсь. – Аббат вышел из-за стола. – Господь пребудет с тобой и с твоими близкими, Рамзи.

– Очень на это надеюсь, святой отец, – согласился Рэм, к которому уже вернулся его обычный едкий юмор. – Я был бы рад выразить ему свою искреннюю благодарность.

Распрощавшись со всеми гостями, съехавшимися на свадьбу, Хелена уселась в роскошную лакированную карету, которую маркиз прислал за ними в монастырь. Никакие силы не могли убедить его самого присутствовать на этой «папистской церемонии». Вздохнув, она откинулась на мягкую спинку бархатного сиденья.

Через минуту дверца опять распахнулась. В карету забрался Рэм.

– Мы доберемся до Стерлинга к полуночи, – сообщил он Хелене.

– Отлично. – Она деликатно зевнула.

– Ты устала. – Голос молодого мужа сразу же стал озабоченным.

– Немного, – призналась Хелена. В первую брачную ночь ей почти не удалось поспать.

– Давай я задерну занавески и разбужу тебя, когда мы остановимся для ужина.

– Правда? Спасибо. – Она едва заметно улыбнулась. В карете с задернутыми шторками стало очень темно, тепло и уютно. Считая минуты, Хелена ждала, когда их экипаж минует ворота монастыря. Потом очень тихо и осторожно она поднялась со своего сиденья, села рядом с Рэмом и нашла в темноте его грудь. Он продолжал сидеть неподвижно. На ощупь она отыскала золотую булавку в виде розы, вынула ее из галстука и положила себе в карман. Потом она стянула с него сюртук.

Легкими движениями размотала шелковый галстук и принялась медленно расстегивать маленькие перламутровые пуговицы сорочки. Затем Хелена припала к груди мужа.

Шелковистые завитки защекотали ей щеку. Она прижалась к ним губами и почувствовала, что сердце Рэма застучало в ответ.

Ее пальцы нежно пробежали вниз по бархатным ребрам, мускулистому животу и остановились, приблизившись к поясу панталон. Полуоткрытыми губами Хелена провела горизонтальную линию от одного соска к другому. Экспериментируя, коснулась его языком, потом легко прикусила. Тело Рэма тут же откликнулось на ее ласку. Он схватил жену за запястье, но не пытался ни остановить, ни поторопить ее. Он крепко держал ее руку, а Хелена улыбалась, спрятав лицо у него на груди.