Опасная игра
Шрифт:
Двум пожилым леди надоело наблюдать за их спокойной беседой, происходящей к тому же у всех на виду. И они прошли внутрь. Рамзи усмехнулся им вслед.
– Вы будете иметь успех в свете, – тихо проговорила Хелена. – Вы уже имеете успех.
– Да. Забавно. Неправда ли? – равнодушно откликнулся он.
Рамзи говорил, стараясь не смотреть на девушку. Его и без того пожирало почти непреодолимое желание прикоснуться к ней, сжать в объятиях, взволновать. Весь вечер он старался хорошо сыграть роль наследника: кланялся, улыбался и беседовал с людьми, которые были ему совершенно безразличны. И все только ради того, чтобы увидеть ее и убедиться, что ей
Он чувствовал, что физически ее тянет к нему. Но это невольное притяжение еще пугает ее. Надо быть осторожным и терпеливым. Он не должен торопиться, как бы дорого не давалась ему сдержанность.
Рэм искоса взглянул на ее профиль. Прекрасное лицо Хелены казалось спокойным, но пальцы, стиснувшие ткань платья, выдавали волнение.
– Нам надо вернуться в зал, – неожиданно сказала она. – Если мы останемся вдвоем, то все решат, что у меня непомерно высокие притязания.
Рэму не хотелось расставаться с ней. Он встал и последовал за девушкой, но когда у дверей она остановилась, то он воспользовался этой задержкой. Рэм взял ее под руку и силой увлек в сторону, где их скрыла густая тень.
– Нет, – сказал он, встречая ее удивленный взгляд, – пусть думают про меня.
– Это вряд ли возможно. Вы ведь будущий маркиз Котрелл.
Рэм продолжал смотреть ей в глаза, чувствуя себя молодым, глупым, неопытным и незащищенным.
– А вы желаете стать моим наставником и разъяснять мне все светские приличия и тонкости? Тогда расскажите мне, что делает наследник титула, когда вдруг оказывается в саду наедине с женщиной, которую он хочет поцеловать?
Он слышал, как Хелена испуганно вздохнула. Ее зрачки расширились, а глаза потемнели.
– Он отпускает ее и спешит удалиться, – неуверенно ответила она.
Это придало Рэму смелости.
– Что ж, – улыбнулся он, – я новичок в этой роли и вполне моту совершать небольшие ошибки.
Рэм притянул девушку к себе, поцеловал и только после этого отпустил. Но удалиться поспешил не он, а Хелена.
Виконт Демарк, скрытый тьмой, прижал к холодной каменной стене пылающий лоб и закрыл глаза. Бесполезно. Он все равно видел их. Манро, элегантный и темный, как Князь Тьмы, склонился над Хеленой. Ее светлая голова в серебряном лунном свете казалась такой неземной и прекрасной, что на нее больно было смотреть. «Хелена! Моя Хелена!»
Этот негодяй целовал ее. Он целовал ее так, словно хотел выпить ее тело, а она покорялась ему. Невыносимо долгое мгновение она растворялась в его объятиях, а потом Манро отпустил ее и отступил назад.
Они ничего не говорили. Они даже не прикасались друг к другу. Им не надо было прикасаться. И без прикосновений его чернота проникала в нее, пачкая и марая ее душу. Она открылась ему. Нет. Нет, нет, нет. Это мерзость. Это кощунство. Это осквернение их союза.
Она принадлежит ему. Будь она проклята!
Неужели Манро думает, что он так просто уступит ему Хелену? Неужели она думает, что может безнаказанно оставить его?
Нет.
Рэм Манро влюблен в Хелену Нэш.
Еще один человек, наблюдающий за ними из темноты, вздохнул и усмехнулся собственной сентиментальности. Несчастный глупец действительно любит ее.
Разумеется, из этого ничего не получится. Она ему не
Он окажет Рэму услугу, когда убьет его. Ему не придется страдать после того, как любовь его избранницы превратится в ненависть. Он поймет, что не способен оправдать ее ожиданий, стать достойным ее. Никогда не сможет он выполнить свои обеты перед теми, кто уже богат ... И теми, кто разбогатеет...
Человек нахмурился. Мысли опять начинают путаться. Рой воспоминаний и образов кружится в голове. Иногда так трудно отличить реальность от мучительных ночных кошмаров.
Он стянул перчатку и нащупал в кармане перочинный ножик, который всегда помогал ему прийти в себя и сосредоточиться. Этому трюку он научился еще во Франции. Мысли начали проясняться. Способность рассуждать и принимать решения вернулась к нему.
Рэм пытается возродить себя. А разве может человек возродиться по собственной воле? Разве Святая Церковь не учит нас: если хочешь родиться заново, то надо умереть? Как он и сделал. Вот только, к несчастью, родившись заново, он вновь оказался в мире, населенном теми, кто знал его прежнего. Этого нельзя допустить. Он не желает провести всю свою новую жизнь, испуганно оглядываясь через плечо.
Значит, они должны умереть. Все, кто может узнать его. Ему совсем не просто будет сделать это. Вот и сейчас он смотрит на Рэма Манро, и его сердце наполняется восхищением и гордостью, похожей на отцовскую. Разве эта благородная осанка, эта твердость и храбрость, это несравненное владение шпагой не его заслуга? И разве сможет он своей рукой погубить все это? Нет, он не станет делать этого сам. В конце концов, когда-то давно он давал клятву.
А он никогда не был предателем.
Глава 23
ВОЛЬТ
Поворот или вращение корпуса
– Отлично. А сейчас займите позицию «оружие в линию».
Обрадованная редкой похвалой, Хелена послушно выпрямила руку, слегка направив клинок вниз. Это была уже их седьмая встреча в зале за прошедшие две недели, и с каждым разом она получала от этих уроков все большее удовольствие. Ей нравились и физические усилия, и вызываемая ими приятная усталость, и красота этого удивительного спорта, требующего точного расчета и интуиции.
После того короткого, но головокружительного поцелуя в саду леди Тилпот Хелена сомневалась, стоит ли ей приходить сюда. Но после мучительных колебаний она все-таки решилась и теперь была рада этому. Рэм приветствовал ее так, словно между ними ничего не произошло, и, в конце концов, ей удалось убедить себя в том, что поцелуй был скорее жестом протеста против непривычной и неприятной для него ситуации, чем выражением подлинного влечения к ней. Постепенно она успокоилась. И Рэм тоже.
Он больше не делал никаких попыток соблазнить Хелену. Да, он достаточно часто прикасался к ней, но эти прикосновения всегда были профессионально равнодушными. К сожалению, Хелена не могла сказать того же о своей собственной реакции на них. Каждый раз, когда Рэм обхватывал пальцами ее запястье, добиваясь правильного положения клинка, или, взяв за плечи, разворачивал ее корпус, или пальцем приподнимал подбородок, как бы легки и мимолетны ни были эти жесты, ее тело откликалось на них, как на самую проникновенную ласку. Хорошо хоть Рамзи, кажется, не замечал этого.