Опаловый соблазн
Шрифт:
— Трусы! — в свою очередь, рассмеялся Эррол. — Не могу понять, почему так…
Дариус неохотно вернул колье. Он слишком хорошо знал общественные правила, запрещающие покупать колье замужним женщинам.
— Я знаю очень достойную леди, но, возможно, в другой раз, мистер Крейг. Я подумаю об этом.
— Тогда что-нибудь еще?
Дариус кивнул:
— Мои поиски продолжаются. Вы слышали что-нибудь новое о том, что мы обсуждали?
— Больше ничего, — покачал головой Эррол. — Но всегда находится покупатель необычных иноземных драгоценностей, хотя, — мистер Крейг сделал паузу, чтобы убрать золотого
— Все, что мне известно о священных сокровищах, заставляет меня думать, что это будет некая безделушка. — Дариус посмотрел на колье. — Вещь, которую можно надеть на себя и которую легко перевозить. Я только боюсь, что не все владельцы ювелирных мастерских так же сентиментальны, как вы, мистер Крейг. Если они переплавили…
— Тогда этот слиток уже в тайнике какого-то богача, сэр, или его уже превратили в сотню брошей и колец. Ювелир, который позволяет себе что-нибудь уничтожить, ничего не стоит. — Эррол нахмурился, но затем просветлел, вновь проявив врожденный оптимизм. — Однако я не слышал никаких упоминаний о святынях, и, насколько мне известно, вы единственный, кто интересуется такими вещами. Я возьму себе на заметку и буду прислушиваться ко всему необычному, и если кто-то обратится с таким вопросом, мы осторожно предупредим вас, сэр.
— Благодарю вас, мистер Крейг.
— Могу я уговорить вас поделиться еще камушками? Тот последний… — Эррол вздохнул с видом влюбленного. — Ах, это просто восторг! Я думал, что увижу просто красивый камень, однако тот опал заставил даже бесчувственного мистера Кавендиша воскликнуть, что он полон огня… А размер! С яйцо малиновки! Он был продан через три дня после того, как мой напарник выставил его в витрине, и, если позволите сказать, успокоил мои тревоги по поводу его старости.
Продавая камни для своих друзей, Дариус осмотрительно не пользовался услугами только одного продавца. В результате мистер Крейг знал его по опалам, тогда как другие торговцы спрашивали у него иные драгоценности. Но всех их он почти каждую неделю просил следить, не обратится ли к ним кто-нибудь в поисках священного сокровища из Индии.
Это была слабая надежда.
И все же она существовала.
— Рад это слышать. Позвольте мне принести вам кое-что еще в следующий раз, и посмотрим, сможем ли мы увеличить ваши накопления. — Дариус отошел от стойки. — Но должен предупредить вас, мистер Крейг…
— Предупредить? — Мистер Крейг выпрямился.
— Мой запас маленьких опалов, таких, как тот, что вы купили, ограничен. Но я что-нибудь придумаю.
Дариус поклонился, повернулся, намеренно оставив позади счастливо лопочущего и суетящегося Эррола Крейга, и, выйдя из магазина, увидел Хеймиша, который ожидал его у экипажа.
— Сегодня повезло? — поинтересовался Хеймиш, открывая для него дверцу.
— Пока нет. — Дариус поднялся в экипаж и уселся возле свертков со всякой всячиной и готовой одеждой, которую они в это утро купили для Елены. — Возможно, Блэкуэлл прав, и, возможно, я зря трачу время.
— Что бы это ни было — это, конечно, не мое дело, — но моя мама всегда говорила, что терпеливый и настойчивый рыбак сыт, а те, что сердятся и жалуются, ходят голодными. — Коснувшись полей шляпы, Хеймиш закрыл дверцу, оставив Дариуса переваривать
Внезапно он выпрямился, словно его ударили.
— Сердиться и жаловаться… ходить голодным. Черт побери, это великолепно!
Если поведение негодяя, который преследует их ради вознаграждения, можно как-то охарактеризовать, то он скорее сердится. Черт, ведь именно его нетерпение доставило им больше головной боли, чем что-либо другое! Если бы он был хладнокровным тактиком, к этому моменту все, вероятно, было бы закончено.
А это означает, что он ищет сокровище не здесь!
Торговцы сообщили бы о святыне, если бы он… Ему не хватает хитрости. Он из тех, которые, если понадобится, просто действуют силой, а единственные, на кого он действует силой, — это «Отшельники».
А это означает, что он ищет желаемое не где-то, а у них в карманах. И только они одни продолжают искать сокровище в других местах, так как не убеждены, что у них самих есть что-то священное.
Как он мог прозевать такое?
— Все, что требуется от меня, — это определить, что же это такое. И я могу прекратить тратить силы, разыскивая его на рынках, — вслух сказал Дариус.
— В чем дело? — Хеймиш откинул маленькое деревянное окошко, разделявшее их. — К следующему как обычно?
— Нет. Благодаря мудрости вашей матушки мы закончили, мистер Макквин. — Дариус откинулся на спинку сиденья с видом абсолютно довольного человека. — Едем домой!
Угнетенная пустотой и тишиной в доме Изабель отправилась проведать Самсона, и, когда он прижался мягкой мордой к ее щеке, спутав ей волосы, она вздохнула и, закрыв глаза, наслаждалась нежным, успокаивающим прикосновением жеребца. Изабель пыталась читать в библиотеке, но обнаружила, что ей не хватает присутствия мистера Торна, а потом ее отвлекли шахматные фигуры и вид его импровизированной кровати у стены. Бархатная подушка еще хранила отпечаток его головы, и Изабель убежала из комнаты, прежде чем волна тревожного тепла захлестнула ее мысли. Ее тело предавало ее и вело себя непристойно, словно какая-то незнакомая часть ее существа уцепилась за тайные сны, которые ее бодрствующий мозг не признавал.
Почему? Почему при мысли о нем, спящем там, у нее возникает боль в груди от желания увидеть его и — что еще ужаснее — прикоснуться к нему?
Дариус сделал все, чтобы оставаться джентльменом по отношению к ней, а Изабель просто сердилась на то, каких огромных усилий стоило ей в эти дни изображать из себя леди.
Она сорвалась с поводка в первый раз за несколько месяцев — возможно, за всю свою жизнь. Похоже, ее решение убежать на свободу начинает превращаться в злую шутку над ее лучшими намерениями.
Самсон тихо заржал, словно выражая недовольство тем, что мысли хозяйки заняты каким-то другим мужчиной.
Жеребец стал подарком отца на ее шестнадцатилетие. Изабель достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять несколько истин. Во-первых, Самсон не обычный степенный пони, которого дарят дочери, — и неодобрительное выражение на лице матери подтвердило это. Во-вторых, причиной, по которой отец совершил такую покупку, являлась исключительно его любовь к лошадям, скачкам и азартным играм, а совсем не его запоздалая радость по поводу рождения дочери — последнее было совершенно очевидно.