Опаловый соблазн
Шрифт:
От этого звука Изабель вздрогнула и испуганно попятилась — и мгновенно расстроилась, что ведет себя скорее как кролик, чем как женщина. Ее страх был просто осязаемым, и Дариус замер на месте.
— С моей стороны это глупо, — тихо сказал он и застыл в настороженной позе, напоминавшей стойку лесника, встретившегося с оленем. — Я виноват, Елена.
— Нет, конечно же, нет! — Изабель медленно подняла плечи. — Это… Со мной трудно. Ничего не случилось, и я… Ничего не случилось!
Дариус кивнул.
— Мистер Торн, — заговорила она, скрестив руки, — мне бы очень хотелось
— Значит, покинете, — отозвался он. — Когда захотите, но ради меня, пожалуйста, подождите до утра. Вы не узница, Елена, и все же вы только вчера оказались у нас, и это чудо, что вы живы.
— Нет, не узница, — повторила она его слова, наслаждаясь их звучанием.
— Если позволите, у меня есть дело внизу в библиотеке, и на самом деле мне нужно уйти, пока…
— Что такое? — Голос миссис Макфедден загрохотал, как ржавые гвозди в сковороде. — У меня готова припарка для спины мадам, и лекарство не становится лучше от того, что я стою здесь в этом холодном коридоре!
Дариус мгновенно превратился в школьника, которого застали в неположенном месте, и Изабель почувствовала, что улыбается.
— Я как раз уходил, — сказал Дариус, направляясь к двери.
— Давно пора. — Экономка с подносом решительно вошла в комнату. — Как я могу что-то делать, когда вы постоянно путаетесь под ногами?
Подмигнув Изабель, Дариус поклонился и вышел.
— Миссис Макфедден, — вздохнула Изабель после его ухода, — прошу вас, будьте к нему снисходительнее.
— Я слишком много болтаю. — У миссис Макфедден покраснели щеки. — Он самый тактичный человек из всех, что я видела, и задумчивый, как поэт, хотя приходится напоминать ему о необходимости надевать в метель пальто. Но нас это не касается! Давайте взглянем на вашу спину…
Изабель, мужественно подчинившись заботам миссис Макфедден и радуясь обезболивающему воздействию припарки на ее синяки, не могла выбросить из головы лицо Дариуса и его уверенность в ее свободе.
«Я свободна… пока муж не найдет меня».
Вернувшись в библиотеку и усевшись за письменный стол, Дариус прижался лбом к холодной столешнице, и с его губ слетел недовольный стон.
У Елены была самая ранимая душа из всех, с кем он сталкивался, но в ней было и много такого, что объяснялось не только ее положением. Сила, промелькнувшая у нее в глазах, и короткие моменты спокойствия придавали ей еще больше привлекательности.
Елена Троянская.
Чрезвычайно подходящее имя для женщины такой удивительной красоты и не только. Выпрямившись, Дариус тяжело, протяжно выдохнул. Он выбрал для нее имя специально, как хирург выбирает скальпель, поскольку Елена Троянская была не просто красавица. Она еще была и женой ревнивого короля, а ее похищение привело к трагической Троянской войне.
Это хороший урок, который следует помнить. Потому что эта Елена — женщина, которую он намерен защищать, но, Господи, помоги ему, если он влюбится в нее.
Глава 4
— Как долго, по-вашему, на нем скакали? — Дариус поглаживал
— Слишком долго, — проворчал Хеймиш, снова наполняя бункер сеном. — Слишком быстро, слишком неистово и слишком долго. Это все, что я могу сказать, но если вы надеетесь узнать расстояние в милях — он не разговаривает.
В дверь конюшни падал утренний свет. Дариус стоял, прислонившись к неровной стене, и его дыхание образовывало перед ним облачка тумана в морозном воздухе — таком холодном, что у него болело в груди.
— Нога поправится? Я… пообещал леди, что вы приведете его в порядок.
— Уже пообещали? — Хеймиш с кривой улыбкой взглянул на него. — Есть другие обещания, о которых мне следует знать?
— Вы можете вылечить его? — оставив вопрос без ответа, поинтересовался Дариус.
— Я могу вылечить любое животное, которое еще не лишилось ног. Я перевязал его колени, и ему нужно отдыхать. Я собираюсь попробовать разогревать ему спину теплыми одеялами и мятной растиркой дважды в день, если он это позволит. Он обязательно поправится. Ему просто нужно время. Две или три недели бережного обращения, а потом я ослаблю режим. Если действовать слишком поспешно, это наверняка его погубит! Передайте это ей!
— Спасибо, Хеймиш. — Оставив конюха с его работой, Дариус направился к дому через маленький двор, но остановился, увидев в дверном проеме Елену, закутавшуюся от холода в коричневое шерстяное пальто. В теплой одежде и зеленом утреннем платье, которые были на ней, он угадал участие миссис Макфедден. Дариус улыбнулся при виде радости на лице Елены, когда она зашагала вперед, чтобы встретиться с ним посередине двора.
— Доброе утро, мистер Торн. — Ей удалось сделать шуточный реверанс. — Я вырвалась за границы больничной комнаты!
— Доброе утро, — ответил он. — Ваш страж знает, или я должен пытаться отвлечь ее, если вы свалитесь с ног?
— Она знает.
— И одобрила? — спросил он, подавив усмешку.
— Конечно, нет! — Елена поправила свой вязаный шарф. — У меня, мистер Торн, безусловно, строгое расписание, во избежание пневмонии и неминуемой смерти.
— Тогда нельзя зря тратить время! Самсон ждет вас. — Он подал ей руку и, ведя ее через грязный двор, обратил внимание, что на леди ее сапоги для верховой езды. — Хеймиш! — крикнул Дариус, когда они вошли в конюшню.
Конюх сердито поднял голову, но, когда увидел владелицу Самсона, выражение у него на лице из откровенно возмущенного вторжением мгновенно превратилось в ошеломленное.
— О-о… он… там, — хрипло пробормотал Хеймиш и снова исчез внизу.
Что за чудеса! Одна маленькая англичанка смутила его бесстрашного гиганта кучера.
Жеребец, пошатываясь, подошел к доскам, отгораживавшим его от хозяйки, и Елена, быстро и спокойно подойдя к нему, сняла перчатки и погладила нос и морду. Она прошептала ему ласковые утешающие слова, и громадный красавец, опустив голову, уткнулся ноздрями ей в волосы и прижался к ее шее.