Опал
Шрифт:
Мое сердце застучало. Уже не в первый раз Дэймон удивлял меня тем, что безошибочно угадывал мои мысли. Вдруг он на самом деле умеет их читать? Я положила голову ему на плечо. Даже странно, что из полного придурка он превратился в… парня, который пусть все еще время от времени и приводил меня в ярость, но при этом постоянно удивлял и восхищал.
В парня, в которого я безумно влюбилась.
Глава 4
В пятницу, как только снегоуборочные машины расчистили дороги, Мэтью вызвал стекольщика, чтобы починить окно в моей спальне. Едва они успели
– Детка, как же я по тебе соскучилась!
– И я!
Смахнув подступившие слезы, я спросила:
– Мам, ты вообще приводила себя в порядок на этой неделе?
– Не-а! – Она вновь попыталась меня обнять. Я отскочила. Мама рассмеялась, но в ее глазах мелькнула обида. – Детка, я шучу. В больнице есть душевые. Я – чистая-пречистая, клянусь!
Она отправилась на кухню, прямиком к холодильнику, а я – следом за ней. Открыв дверцу и увидев пустые полки, мама даже попятилась. Несколько светлых прядей выбились из собранных в пучок волос. Она нахмурилась, сморщив свой вздернутый носик.
– Ну, ты даешь, Кэти!
– Извини, мам, – я пожала плечами. – Нас просто занесло снегом, а я, как назло, ужасно проголодалась.
– Это заметно, – она захлопнула дверцу. – Ничего, немного отдохну и съезжу в магазин. Дороги уже почти расчистили. Кое-куда, конечно, до сих пор можно проехать только на снегоходе, но в город я уж как-нибудь доберусь.
Расчистили? Выходит, в понедельник придется топать в школу. Фу-у-у!
– Хочешь, с тобой поеду?
– Было бы прекрасно, милая. Но с условием, что ты не будешь кидать в тележку всякую чепуху и устраивать сцены, требуя ее купить.
– Мам, мне уже не два годика, – кротко сказала я.
Она хотела улыбнуться, но вдруг широко зевнула.
– Я должна хоть немного поспать. Многие медсестры из-за снегопада не вышли на работу, и мне пришлось отдуваться за всех. То в отделении неотложной помощи, то в предродовой палате и… – та-дам! – мое самое любимое: отделение дезинтоксикации. – Мама ухватила со стола бутылку воды и отправилась к себе.
– Звучит ужасно. – Я пошла за ней следом, чувствуя потребность в материнском тепле.
– Ты и представить не можешь, – она отпила глоток и остановилась у нижней ступеньки лестницы, – на меня всю дорогу лилась кровь, моча и кидались наркоманы. И так целый день, не одно – так другое.
– Гадость какая! – с чувством воскликнула я, сделав зарубку в памяти: «Профессия медсестры из списка моей профориентации исключается!»
– Ах, да! Пока не забыла. – Остановившись на середине лестницы, мама обернулась. – Я поменялась дежурствами. Теперь буду по выходным работать не в Гранте, а в Винчестере. А что, город – побольше, есть куда сходить в уикенд, хотя Уилл по выходным все равно работает, ну и работа более интересная.
Из чего следует, что она дома вообще показываться не будет… И тут до меня дошло. Сердце застучало как сумасшедшее.
– Что-что ты сказала?
– Дорогая, ты до сих пор хрипишь, – мама нахмурилась. – Я бы хотела взглянуть на твое горло. А может быть, попросим доктора Уилла осмотреть тебя? Уверена, он не откажет.
– Ты
– Ну, да. Мы созвонились после его отъезда на конференцию по внутренним болезням, – мама улыбнулась. – С тобой все в порядке?
Нет. Со мной все плохо.
– Так, идем-ка со мной. Посмотрю твое горло с ларингоскопом.
– Когда ты с ним разговаривала?
– Дня два назад, – смущенно произнесла она. – Детка, мне совсем не нравится твой голос.
– С ним все в порядке!
И конечно же, голос у меня сорвался. Мама взглянула на меня так, словно я объявила ей, что она скоро станет бабушкой. Что же, вот и пришло время рассказать ей правду.
Поднявшись на одну ступеньку, я снова остановилась, потому что правда никак не хотела выговариваться. У меня нет никакого права рассказывать ей о моих друзьях. По крайней мере, следует сначала их предупредить. Кроме того, поверит ли она мне? Но самое худшее в том, что мама определенно влюбилась в доктора Уилла.
– Когда Уилл возвращается домой? – спросила я, стараясь справиться с паникой.
– Где-то на следующей неделе. Кэти, ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? – поджав губы, мама пристально посмотрела на меня.
Неужели он действительно вернется? Если он говорил с мамой, значит, превращение прошло успешно. И что? Теперь мы оба с Дэймоном навеки связаны с доктором Майклзом? Или «мутация» не закрепилась?
Мне требовалось срочно поговорить с Дэймоном. Сейчас.
– Нет, мам. Извини, мне надо бежать, – ответила я, едва выговаривая слова пересохшим ртом.
– Куда?
– К Дэймону, – ответила я и кинулась надевать ботинки.
– Кэти! – Ее окрик заставил меня замереть. – Уилл мне кое-что рассказал.
– Что именно? – Я медленно обернулась, чувствуя, как кровь стынет у меня в жилах.
– О вас с Дэймоном. О том, что вы начали встречаться, – она укоризненно глянула на меня. – Сказал, что ты ему проговорилась. Детка, а почему ты не поделилась со мной? Обидно узнавать от чужого человека о том, что у моей дочери появился мальчик.
У меня просто челюсть отвисла.
Мама продолжала говорить, я, кажется, кивала ей в ответ, но она могла бы с тем же успехом рассказывать об эпической битве Тора и Локи [2] , происходившей под нашими окнами, – короче, я ее не слушала. Что же задумал Уилл?
Когда мама, наконец, отказалась от попыток добиться от меня хотя бы каких-то ответов, я быстренько натянула ботинки и понеслась к Дэймону. Дверь их дома открылась, и мне стало сразу ясно, что это был не Дэймон – я не почувствовала той странной инопланетной связи, выражавшейся в теплых покалываниях в шее.
2
В германо-скандинавской мифологии Тор, сын верховного бога Одина, является богом огня и бури. Локи – бог хитрости и обмана. Кэти, скорее всего, имеет в виду серию комиксов «Марвел» (публикация комиксов с участием Тора и Локи началась в 1949 г.), в которой Локи, злодей, интриган и манипулятор, выведен как сводный брат Тора, от которого из зависти все время пытается избавиться.