Опал императрицы

Бенцони Жюльетта

– Завтра схожу к ней, – решил Альдо.

Анну-Марию князь нашел в маленькой уютной комнате, наполовину гостиной, наполовину кабинете, из которой она мило и твердо управляла своим элегантным семейным пансионом. Но она была не одна: в низком кресле, опершись локтями о колени, со стаканом в руке скрючился Анджело Пизани. Выражение лица юноши было горестным, он явно пытался поднять себе настроение. При виде внезапно появившегося Морозини бывший секретарь проворно вскочил на ноги.

– Извини, что пришлось ввалиться к тебе без предупреждения,

Анна-Мария, но мне необходимо с тобой поговорить... А вы-то что здесь делаете?

– Не нападай на него, Альдо! – вступилась молодая женщина, чья улыбка свидетельствовала, насколько она рада его внезапному появлению. – Псевдомисс Кэмпбелл втоптала его в грязь, и он бесконечно несчастен.

– Это еще не причина для того, чтобы бросать работу. Я доверил ему вести мои дела под присмотром Ги Бюто, а он, если не изображает из себя комнатную собачку, приходит плакать тебе в подол. Вместо того, чтобы оставаться на своем месте и объясниться со мной, как мужчина с мужчиной...

Резкий тон заставил молодого человека побледнеть, но в то же время и пробудил в нем гордость.

– Я прекрасно знаю, что вы оказали мне доверие, князь, это-то меня и мучает. Как я посмею теперь смотреть вам в глаза, а главное – как поверю, что женщина с таким ангельским взглядом, такая очаровательная, такая...

Не подсказать ли вам еще какие-нибудь прилагательные? Вы никогда не найдете столько определений, сколько я. Я давно понял, что вы в нее влюбитесь, и мне следовало бы запретить вам всякое общение с ней, но ведь вы меня не послушались бы, правда?

Анджело Пизани вместо ответа лишь опустил голову, но и этого было достаточно. Анна-Мария вмешалась:

– Вы вполне можете продолжать объяснение и сидя! Берите ваш стакан, Анджело, а тебе, Альдо, я сейчас что-нибудь налью. Как твои дела?

– Сейчас расскажу, – отозвался Альдо, взяв у нее из рук стакан чинзано. – Только дай мне закончить с Пизани. Ну, старина, расслабьтесь! – прибавил он, обращаясь к молодому человеку. – Садитесь на место, выпейте немного и отвечайте.

– Что вы хотите узнать?

– Чечина, я говорил с ней по телефону... видимо, как раз перед этим несчастьем, сказала мне, что леди Фэррэлс – будем называть ее настоящим именем! – постоянно находилась в моем доме. Что она там делала?

– Ничего плохого. Она без устали восторгалась всем, что есть в магазине, просила рассказать ей историю каждой вещи, задавала множество вопросов...

– В том числе... о содержимом сейфов? Она просила показать, что там?

– Да. Много раз, хотя я то и дело повторял ей, что у меня нет ключей, потому что ими распоряжается господин Бюто. Но даже если бы они у меня были, даю вам слово, я никогда не открыл бы их перед ней. Это означало бы обмануть ваше доверие!..

– Хорошо. Теперь ты рассказывай, Анна-Мария. Как она от тебя уехала?

– Самым простым образом. Два дня назад человек лет пятидесяти или, может быть, шестидесяти, с моноклем, немного похожий на прусского офицера в штатском, но с очень изысканными

манерами, пришел повидать «мисс Кэмпбелл» и попросил передать ей записочку. Та сразу же прибежала, они упали в объятия друг другу, после чего она отправилась укладывать свои вещи, а он уплатил по счету и сказал, что скоро вернется за ней. Он и правда очень скоро вернулся, она тепло со мной распрощалась, поблагодарила за заботу, он поцеловал мне руку, и они отбыли на моторной лодке. Признаюсь, помня все, что ты мне рассказал, я была в некотором недоумении.

– О, все очень просто! Этот человек, называющий себя личным другом Муссолини и, похоже, распоряжающийся всеми фашистами Венеции, расположился в моем доме, велел чернорубашечникам арестовать Чечину и Заккарию и, как только я вернулся, заявил, что, если я хочу увидеть живыми моих добрых старых слуг, я должен через пять дней жениться на его дочери. Прибавлю, что этот Солманский – преступник, которого разыскивают австрийская полиция, а также, вполне вероятно, Скотленд-Ярд. На его совести, насколько мне известно, четверо убитых только за последнее время, не считая тех, что были раньше. Я предполагаю, что он замешан и в убийстве Эрика Фэррэлса...

– И он хочет, чтобы ты женился на его дочери? Но почему?

– Чтобы держать меня в руках. Волею случая мы оказались соперниками в одном очень серьезном деле, и он, вероятно, считает, что теперь получил надо мной преимущество.

– Если позволите, князь, – вмешался Анджело, – ваша коллекция старинных драгоценностей его тоже интересует. Энни... я хочу сказать, леди Фэррэлс, слишком часто меня о ней расспрашивала, и я не вижу другого объяснения.

– Ни на миг в этом не усомнюсь, друг мой. Этот человек любит камни не меньше, чем я, хотя и по-другому.

Синьора Моретти снова наполнила стаканы гостей и вернулась к делу:

– Но это ужасно! Ты же не можешь допустить, чтобы эти люди втерлись в одну из первых семей Венеции?

– Ты хочешь сказать, я не должен жениться? К несчастью, я не вижу другого способа спасти Чечину и Заккарию. Разве что ты сможешь мне помочь? Не говорила ли ты мне, что главарь местных фашистов ест у тебя из рук?

– Фабиани? Да, действительно, говорила, но сейчас это уже не так.

– Почему?

– Рук ему стало недостаточно...

– О, в таком случае забудь то, что я сейчас сказал. Прежде всего ты должна позаботиться о себе, и я постараюсь тебе помочь... Отвезти вас домой, Пизани?

– Нет, спасибо. Я лучше пройдусь. Небольшая прогулка по Венеции обычно приносит мне некоторое успокоение. Наш город так прекрасен!

– И так поэтичен! Во всяком случае, завтра с утра не опаздывайте на работу. Давно пора заняться делом!

Да, как раз, – подхватил Анджело, внезапно сделавшийся словоохотливым, – у нас завтра в десять часов будет важный клиент, князь Массимо. Сегодня вечером он должен приехать из Рима. Настоящая удача, что вы уже вернулись! Господин Бюто не слишком любит князя...