Оно
Шрифт:
Билл и Ричи мрачно переглянулись. Эдди, похоже, рассказал им все как было; прошло семь недель, а доказательства остались.
— Ты же не хочешь взаправду лезть под крыльцо, да? — спросил Ричи. В голосе слышалась мольба.
— Н-не хо-о-очу, — ответил Билл, — н-но до-олжен.
С замиранием сердца Ричи увидел, что говорит его друг абсолютно серьезно. Серые глаза Билла мрачно поблескивали. Закаменевшее от решимости лицо прибавило ему несколько лет. «Он действительно собирается его убить, если найдет, — подумал Ричи. — Убить, а может,
— Билл… — начал он, но Билла уже рядом не было. Он шел к правому краю крыльца, где, должно быть, Эдди туда и заполз. Ричи пришлось бежать вдогон, и он чуть не грохнулся, зацепившись ногой за трехколесный велосипед, брошенный в сорняках, который, ржавея, врастал в землю.
Он догнал Билла, когда тот уже присел, заглядывая под крыльцо. Ограждающей решетки под ним не было, или кто-то — какой-нибудь бродяга — давным-давно выломал ее, чтобы укрыться под крыльцом, скажем, от январского снегопада, холодного ноябрьского дождя или летнего ливня.
Ричи присел на корточки рядом с ним. Сердце ухало, как барабан. Под крыльцом он не увидел ничего, кроме прошлогодней листвы, пожелтевших газет и теней. Но теней хватало с избытком.
— Билл, — повторил он.
— Ч-ч-что? — Билл вновь достал отцовский «вальтер». Осторожно вытащил из рукоятки обойму, выудил из кармана четыре патрона. Один за другим вставил их в обойму. Ричи наблюдал как зачарованный, потом вновь посмотрел под крыльцо. На этот раз он увидел кое-что еще. Разбитое стекло. Слабо поблескивающие осколки стекла. Желудок скрутило. Ричи хватало ума понять, что осколки эти — еще одно, и очень весомое, подтверждение истории Эдди. Осколки стекла на прошлогодних листьях означали разбитое окно, более того, разбитое изнутри. Из подвала.
— Ч-что? — вновь спросил Билл, повернувшись к Ричи. Его лицо побледнело, стало суровым. И глядя на это лицо, Ричи мысленно выбросил белое полотенце.
— Ничего, — ответил он.
— Ты и-и-идешь?
— Да.
Обычно Ричи нравился запах прелой листвы, но в запахах под крыльцом ничего приятного не было. Листья под ладонями и коленями напоминали губку, и у него создалось ощущение, что их толщина — два, а то и три фута. Внезапно он спросил себя, что будет делать, если из этих листьев высунется рука или лапа и схватит его. Билл уже осматривал разбитое окно. Повсюду блестели осколки стекла. Деревянная перегородка между двумя стеклянными панелями, переломленная пополам, валялась под ступенями, которые вели на крыльцо. Верхняя часть рамы торчала наружу, как сломанная кость.
— Что-то очень уж сильно врезало по этой хрени, — прошептал Ричи.
Билл, всматриваясь в темноту подвала и пытаясь что-то там разглядеть, кивнул.
Ричи оттолкнул его локтем, чтобы тоже посмотреть, что внутри. В густом сумраке виднелись очертания ящиков и коробок. Пол в подвале был земляной, и от него, как от листьев, тянуло гнилью и сыростью. Слева виднелась громада котла, трубы уходили в низкий потолок. За ним, в дальнем конце, Ричи разглядел деревянные стены, отгораживающие часть подвала. В первый
Потом сообразил, что в таком старом доме, как этот, котел скорее всего работал на угле, а не на солярке. Никто не удосужился переделать котел, потому что дом так и не нашел нового хозяина. И огороженный участок с деревянными стенами — угольный бункер. В другом конце подвала, справа, Ричи смутно различил лестничный пролет, ведущий на первый этаж.
Билл уже присел на корточки… повернулся спиной к окну… и, прежде чем Ричи смог поверить в то, что собрался сделать его друг, ноги Билла исчезли в окне.
— Билл! — прошипел Ричи. — Бога ради, что ты делаешь? Вылезай оттуда!
Билл не ответил. Он протискивался в окно. Куртка на пояснице задралась, он едва разминулся с торчащим осколком, который мог бы сильно его порезать. А секунду спустя Ричи услышал, как теннисные туфли Билла стукнули о твердый земляной пол подвала.
— К черту это все, — испуганно пробормотал Ричи себе под нос. — Билл, ты совсем сбрендил?
Голос Билла приплыл из подвала:
— Т-ты мо-ожешь о-остаться на-аверху, е-если хо-очешь, Ри-и-ичи. С-стой на с-стреме.
Но Ричи улегся на живот и сунул ноги в окно, пока страх не заставил его дать стрекача, в надежде, что не порежет о стекло ни руки, ни живот.
Кто-то схватил его за ноги. Ричи вскрикнул.
— Э-это в-всего л-лишь я, — прошептал Билл, и мгновение спустя Ричи уже стоял рядом с ним на полу подвала, одергивая рубашку и куртку. — А т-ты ду-умал к-кто?
— Монстр, — ответил Ричи с нервным смешком.
— Т-ты и-идешь сю-юда, а я по-ойду ту-у…
— На хер! — Ричи буквально слышал удары сердца в своем голосе, которые то прибавляли силы, то стихали. — Я от тебя ни на шаг, Большой Билл.
Сначала они направились к хранилищу угля. Билл чуть впереди, с пистолетом в руке, Ричи — вплотную к нему, пытаясь смотреть во все стороны одновременно. Билл на мгновение остановился у одной из выступающих деревянных стенок угольного бункера, а потом выскочил из-за нее держа пистолет обеими руками. Ричи крепко закрыл глаза, приготовившись услышать грохот выстрела. Но выстрела не последовало. Ричи осторожно открыл глаза.
— Ни-ичего, к-кроме у-угля. — Билл нервно рассмеялся.
Ричи подошел к Биллу. Действительно, ничего, кроме горы старого угля, поднимающейся к самому потолку в дальнем конце бункера, у их ног тоже лежало несколько кусков. Цветом уголь не отличался от воронова крыла.
— Давай… — начал Ричи, и тут дверь, к которой вела лестница, распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Полоса дневного света легла на ступени.
Оба мальчика вскрикнули.
Ричи услышал рычание. Громкое рычание — так мог рычать дикий зверь в клетке. Он увидел мокасины, спускающиеся по лестнице, потом вылинявшие джинсы, наконец, покачивающиеся руки…
Нет, не руки — лапы. Огромные, бесформенные лапы.
— За-а-абирайся н-на у-уголь! — прокричал Билл, но Ричи застыл, как вкопанный, осознав, что шло к ним, что собиралось убить их в этом подвале, где пахло сырой землей и дешевым вином, которое расплескивали по углам. Он знал, но хотел увидеть. — Н-над э-этой ку-учей у-угля е-есть о-окно!