ОНО
Шрифт:
— Подождем здесь до первого звонка, — предложил Ричи. Он вдруг усмехнулся и хлопнул Бена по плечу. — Не дрейфь, Копна, — дольше проживешь.
Брови Бена выгнулись; он подавился смехом. Глядя на него, рассмеялись и Ричи с Бев.
Ричи подошел к кассе. «Синегубка» бросила на него угрюмый взгляд.
— Добрый день, леди, — входил Ричи в очередную роль. — Смерть как хочется три «тики-тики» на эту старую киношку.
— Кончай кривляться и говори что надо, парень! — рявкнула «Синегубка» в круглое окошко кассы, сопроводив это таким движением бровей,
Билеты вылетели из окошка; вдогонку за ними полетел четвертак.
— Не буянить, не сорить, не бегать по фойе и по залу!
— Хорошо, мэ-ем, — протянул Ричи, поворачиваясь к ребятам. — Поистине сердце тает, когда видишь таких любвеобильных старушек.
Они подождали звонка. «Синегубка» из-за стекла смотрела с нескрываемым подозрением. Ричи познакомил Бев с их приключениями при постройке запруды в Барренс, вновь стараясь изобразить ирландский акцент мистера Нелла. Беверли, нахохотавшись всласть, могла издавать лишь судорожные смешки. Улыбка блуждала и по лицу Бена, хотя внимание его, в равной мере, было поделено между Беверли и пространством за стеклянными дверями…
10
На балконе было здорово. Во время показа первой ленты «Юный Франкенштейн» Ричи заметил Генри Бауэрса и Ко. Они, как и предполагал мальчик, сидели во втором ряду. С ними было еще пять-шесть старшеклассников, упиравшихся ботинками в передние сиденья. Фокси подошел и попросил снять ноги с кресел. Ноги убрались. Фокси отошел. Ноги заняли прежнюю позицию. Через 5-10 минут Фокси возвращался, и процедура повторялась. Парни, видимо, догадывались, что у директора не хватит духу выгнать их из театра.
Фильмы понравились. Сам «Франкенштейн» был очень неплох, хотя казался чрезмерно удрученным. В том, что с ним происходило, оказывался виноват не он, а сволочной гипнотизер, под влиянием которого он превращался в оборотня и совершал дурные поступки. Ричи удивило, что многим в зале очевидно нравились жестокости. Например, такое средоточие мерзости, как Бауэрс, смотрел фильм с видимым удовольствием.
Беверли оказалась сидящей между мальчиками и брала попкорн попеременно из их пакетиков, вскрикивала, закрывала глаза от ужаса, смеялась. Когда оборотень подкрадывался к девушке, занимавшейся в гимнастическом зале после уроков, Беверли даже отвернулась от экрана, придвинувшись к Бену, и Ричи явственно расслышал, как участилось дыхание толстяка.
В конце концов оборотня убили, и устами копа была провозглашена мораль фильма: так кончают все, кто делает неугодные Богу вещи. Опустился занавес, загорелся свет, послышались аплодисменты. Ричи был очень доволен, если бы не легкая головная боль, появившаяся совсем недавно. Возможно, придется менять очки. Усмехнувшись про себя, он подумал, что к окончанию школы будет, наверно, носить очки размером с банку из-под «кока-колы».
Вдруг Бен подпрыгнул в кресле.
— Они заметили нас, Ричи, — тускло произнес он.
—
— Бауэрс и Крисс. На выходе они посмотрели на балкон. Они нас видели.
— Ладно, ладно, успокойся, Копна. Олимпийское спа-а-акойствие. Мы выйдем через боковую дверь. Не волнуйся.
И они гуськом — Ричи первым — двинулись к выходу. За Ричи шла Бев. Бен в роли замыкающего оборачивался через плечо на каждой паре ступенек.
— Они серьезно достают тебя, Бен? — спросила Беверли.
— Определенно так, — отозвался Бен. — Мы подрались с Бауэрсом в последний день занятий.
— Ты сильно пострадал?
— Не так сильно, как ему хотелось, и он, наверно, хочет наверстать упущенное.
— Старина Хэнк тоже оставил приличный кусок шкуры, — промурлыкал Ричи. — Так мне показалось; не думаю, чтобы это пришлось ему по душе. — Он толкнул входную дверь, и ребята вышли на боковую улочку, вспугнув кошку, зашипевшую из мусорного бака и сиганувшую вниз по аллее, заканчивавшейся бетонной загородкой. Кошка буквально перелетела через нее, зыркнув в последний раз на детей. Бев вздрогнула, вцепившись Ричи в руку, и нервно рассмеялась.
— Ну и насмотрелась я!
— Да что ты… — начал Ричи.
— Вот и встретились, хрен моржовый, — раздался позади них голос Генри Бауэрса.
Ребята в испуге обернулись на голос. В конце аллеи стояла пятерка парней, среди которых легко угадывались Виктор, Белч и Генри.
— О черт, так и знал, — простонал Бен.
Ричи быстро повернул обратно, но входная дверь защелкнулась за ними, когда они выходили, и снаружи не хотела открываться.
— Прощайся с жизнью, падла, — процедил Бауэрс, бросившись на Бена.
Все происшедшее затем показалось Ричи продолжением фильма — другого. У него и в мыслях не было, что такое могло произойти в действительности. Обычно в подобных ситуациях более слабые получали свою порцию тумаков, теряли часть зубов и с плачем расходились по домам.
На этот раз все было иначе.
Вперед выступила Беверли, преграждая путь Генри с явным намерением перехватить его руку.
— Оставь его в покое! Выбери себе жертву постарше!
— Не встревай, сука, он же здоровый как грузовик, — огрызнулся Генри. — Уйди с…
Ричи выставил ногу — неосознанно, не задумываясь, что из этого может выйти. На нее наткнулся Генри, с ходу растянувшись во весь рост. Булыжное покрытие оказалось скользким: из бачков вытекали жидкие отходы. Потому Генри не просто растянулся, но еще и проехался.
Когда он попытался подняться, на рубахе запечатлелись следы кофейной гущи и гнилого лука…
— Ох и нарываетесь! — взвизгнул Генри.
Бен до этого момента стоял как вкопанный. А тут что-то будто щелкнуло внутри. Он издал что-то вроде рычанья, схватившись за мусорный бачок — поистине Копна Калхун. Лицо побледнело от ярости. Бен с размаху швырнул бак в поднимавшегося Генри и вновь сбил его с ног.