Оно (Том 2)
Шрифт:
"Не отстрели себе яйца, Грег", - сказал я.
"Я обошел все леса по дороге из Милфорда не для того, чтобы ты тут скалил зубы, мать твою, - сказал Грег.– Думаю, я кое-кому отстрелю яйца еще до захода солнца".
Около половины второго я повесил на дверь небольшую табличку с надписью: СКОРО ВЕРНУСЬ, ПОДОЖДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, взял ружье и вышел на Ричард-аллей. Я спросил Боба Таннера, не хочет ли он пойти вместе со мной, и он ответил, что ему надо закончить рецепт для миссис Эмерсон и он подойдет попозже. "Оставьте мне одного в живых, мистер Кин", - сказал он. И я ответил, что ничего обещать не могу.
Вряд
Пети Ваннесс и Эл Нелл с Джимми Гордоном сидели на ступеньках здания суда, ели из пакетов сандвичи и фрукты, болтали о всякой ерунде и вообще были похожи на мальчишек на школьном дворе. Все они были вооружены. У Джимми Гордона была с собой винтовка "Спрингфилд", оставшаяся еще с первой мировой войны. Она казалась больше самого Джимми.
Повсюду были мужчины с ружьями; они стояли в дверях, сидели на ступеньках, выглядывали из окон. Грег Коул сидел у дороги с пистолетом 45-го калибра и двумя дюжинами патронов, выложенными в ряд как игрушечные солдатики. Брюс Ягермейер и тот швед, Олаф Терамениус, стояли в тени под шатром кинотеатра "Бижу".
Мистер Кин посмотрел сквозь меня, словно я был стеклянный. Взгляд его уже не был острым; глаза, затянутые дымкой воспоминаний, напоминали глаза человека, с теплотой вспоминающего лучшие годы своей жизни: может быть свой первый побег из дома, или первую крупную форель, или когда он впервые переспал с женщиной по ее желанию.
– Помню, как свистел ветер, сынок, - задумчиво произнес он.– Помню, как я слушал свист ветра, и часы в суде пробили два. Боб Таннер подошел ко мне сзади, а я был на взводе и чуть не прострелил ему голову.
Он лишь кивнул мне и направился к галантерее Ваннокса, оставляя за собой длинную тень.
– Ты, наверное, думаешь, что когда пробило 2.10, потом 2.15, 2.20 и ничего не произошло, люди встали и разошлись по домам? Нет, этого не произошло. Все оставались на своих местах. Потому что...
– Потому что вы знали, что они приедут, не так ли?– спросил я.– Иначе и быть не могло.
Он лучезарно улыбнулся мне благодарной улыбкой учителя на правильный ответ студента.
– Совершенно верно!– сказал он.– Мы знали. Никому не надо было ничего объяснять. Никому не надо было говорить: "Ну ладно, давайте подождем еще минут двадцать и, если они не появятся, пойдем работать дальше". Все было тихо, но около двадцати пяти минут третьего внизу Ап-Майл-Хилл показались эти две машины, красная и синяя, и направились к перекрестку. Одна из них была марки "Шевроле", а другая - "Ла Саль". Братья Конклины, Патрик Коди и Мари Хозер сидели в "Шевроле". Оба Бредли, Меллоу и Китти Донахью ехали в "Ла Сале".
Обе машины благополучно миновали перекресток, а потом Эл Бредли так неожиданно затормозил, что Коди в него чуть не врезался. На улице было слишком спокойно, и Бредли почувствовал это. Он был зверем, а для зверя не требуется много времени, чтобы его вспугнуть, а за ним охотились
Он открыл дверцу "Ла Саля" и некоторое время постоял на подножке. Потом осмотрелся и сделал в сторону Коди прощальный жест рукой. Коди сказал: "Что, босс?" Я услышал его слова очень отчетливо; это были единственные слова, которые я от них услышал в тот день. Еще я помню, как блеснул солнечный зайчик от маленького карманного зеркальца Хозер. Она пудрила нос.
В это время Лал Мэйчен со своим помощником Бифом Марлоу выбежали из магазина Мэйчена. "Сдавайся, Бредли, вы окружены!" - закричал Лал, и не успел Бредли повернуть головы, как Лал выстрелил. Сначала он промахнулся, выстрелив наугад, но следующий выстрел ранил Бредли в плечо. Из раны сразу же хлынула кровь. Бредли ухватился за дверцу "Ла Саля" и повалился в машину. Он включил зажигание, и вот тогда начали стрелять все остальные.
Все произошло за четыре, может быть, за пять минут, но они всем показались чертовски долгими. Пети, Эл и Джимми Гордон просто сидели на ступеньках суда и поливали огнем вслед "Шевроле". Я видел, как Боб Таннер опустился на одно колено и стрелял, дергая затвор как сумасшедший. Ягермейер и Терамениус обстреливали "Ла Саль" справа из-под навеса, а Грег Коул стоял в сточной канаве, держа обеими руками автомат 45-го калибра, и быстро жал на курок.
Человек пятьдесят или шестьдесят стреляли одновременно. После того, как все закончилось, Лал Мэйчен насчитал у кирпичной стены своего магазина тридцать шесть пуль. И это уже через три дня, после того, как каждый встречный и поперечный в городе считал своим долгом взять их себе на память или выцарапать из стены ножом. В самый разгар стрельбы пальба стояла как в сражении на Марне. От оружейного огня во всем магазине Мэйсона вылетели стекла.
Бредли повернул "Ла Саль", и не могу сказать, что он замешкался, но к тому времени, когда он развернулся, у его машины оказались спущены все четыре шины. Передние фары были прострелены, а лобовое стекло отсутствовало напрочь. Ползун Меллоу и Джордж Бредли палили из пистолетов через заднее окно. Я увидел, как одна пуля попала Меллоу в шею, образовав зияющую дыру. Он еще дважды выстрелил и выпал из окна автомобиля с повисшими вниз руками.
Коди попытался развернуть "Шевроле", но лишь врезался в хвост "Ла Саля" Бредли. Для них это был конец, сынок. Передний бампер "Шевроле" заклинило задним бампером "Ла Саля", и они лишились последней возможности сбежать.
Джо Конклин выбрался с заднего сиденья, встал прямо посреди перекрестка с пистолетом в каждой руке и принялся стрелять из них. Он стрелял в Джейка Пиннета и Энди Крисса. Эти двое упали со скамейки, на которой до этого сидели, и растянулись на траве. Энди Крисе завопил: "Я убит! Я убит!" хотя его только слегка задело. Ни один из них не был даже ранен.
До того как Джо Конклина ранило, у него было время выстрелить из обоих пистолетов. Пальто с него слетело, а брюки свалились, словно их пыталась стащить невидимая женщина. Он носил соломенную шляпу, но и она слетела с его головы, обнажив зачесанные на прямой пробор волосы. Один из пистолетов он держал под мышкой, а другой пытался перезарядить. В это время кто-то выстрелил ему по ногам, и он упал. Кении Бортон уверял потом, что этот выстрел сделал он, но что тут можно сказать? Это мог сделать кто угодно.