Они жаждут
Шрифт:
— Я мог бы ему помочь, — сказал настойчиво Томми, переводя взгляд с Гейл на Джо. — Я знаю, что мог бы.
— Ох ты, боже мой! — воскликнула Гейл, в глазах ее вспыхнула злость. — Послушай, почему бы тебе не помолчать? С ним все будет отлично, ясно?
Томми стоял неподвижно, глядя на Гейл. Та быстро отвела взгляд, посмотрела в окно, но и там видела его отражение в стекле. Он подошел к дивану и взял наволочку от подушки.
— Что ты собираешься делать? — спросила Джо, но мальчик не ответил. Он надел куртку, застегнул молнию до горла и поднял воротник.
— Нет! —
Томми сложил наволочку вдвое.
— Кажется, вы считаете меня глупым мальчиком, так? Может, я и маленький, но черт побери, совсем не такой уж глупый. Глупым был тот, кто вот только что ушел… Он думает, что сможет пробраться в замок Кронстина и убить короля вампиров запросто, вот так… — Томми щелкнул пальцами. — Или он заставляет себя поверить в это. В любом случае, он обречен. Ему не вернуться уже таким, каким он ушел. Если только я не помогу… Если я пойду быстро, то могу еще его догнать.
— Ты никуда не пойдешь! — твердо сказала Гейл, шагнув вперед.
Томми стоял на своем. Глаза его наполнились слезами и напоминали два кусочка льда.
— Моих родителей больше нет, — сказал он. — Они умерли. И я больше не маленький ребенок.
Гейл вдруг остановилась — она поняла, что Томми прав. Он больше не был ребенком. То, что произошло прошлой ночью, навсегда изменило его жизнь. И разве у него столько же шансов уцелеть, сколько их у Палатазина? Наверное, даже больше. Ведь он может идти быстрее, его легкие работают лучше. Она посмотрела на Джо, потом снова на Томми:
— Ты считаешь, что сможешь провести его в замок и вывести оттуда?
— Я уверен, что смогу, — сказал Томми. Он шагнул к двери, обойдя Гейл. — Нужно спешить. Если я не догоню его, то придется вернуться. Но я буду искать, сколько смогу. — Он закрыл лицо квадратом ткани, словно маской.
— Пожелайте мне удачи, — сказал он и проскользнул в приоткрытую дверь.
— Очень храбрый мальчик, — сказала Гейл, когда Томми исчез.
— Нет, — поправила ее Джо. — Очень храбрый молодой человек.
Томми бежал в направлении, в котором, как он заметил, отправился Палатазин. Он надеялся, что увидит какие-нибудь следы, но от следов, естественно, уже ничего не осталось. Он был наполовину ослеплен, его зажало в темном пространстве крутящихся желтых стен, легкие горели огнем. В голове начала пульсировать головная боль, но он был даже рад этому, потому что боль помогала не терять сознания. Он продолжал бежать, сознавая, что в таком урагане мог пройти в десяти футах от Палатазина и не мог заметить его. Его охватила паника — он несколько секунд не мог вздохнуть. Он заставил себя перейти на шаг и дышать ритмично, через рот. Песок царапал щеки и лоб, и теперь он понимал, что если даже и захочет вернуться, то никогда не найдет дороги.
Его окружали высокие дюны песка, большинство из них наросло над остовами автомобилей. Они постоянно осыпались и перемещались с места на место, угрожая Томми погребением под горячим колючим песком, стоило лишь ему проявить неосторожность. День превратился в тусклый янтарный свет неба, под аккомпанемент свиста ветра сухого шуршания песка. Порывы
Он продолжал идти вперед, и минуту спустя впереди показалось что-то темное, массивное… Сквозь змеящиеся струи песка он разглядел корпус «линкольн-континенталя». Краска с корпуса была содрана до блестящего металла, почти вся машина оказалась накрыта песчаной дюной. Он решил забраться на пару минут в кабину, чтобы очистить рот и нос от песка. Когда он потянул на себя дверцу водителя, высохший труп повалился на него, протягивая к мальчику скрюченные пальцы рук. Томми проглотил вместе с песком истерический крик, сплюнул песок и пошел дальше. Ветер шептал вокруг, забирался, казалось, прямо в череп Томми: «Ляг и усни, малыш, приляг, отдохни..».
— Нет! — услышал Томми собственный голос. — Нет! Не усну!
Сделав еще три шага, он споткнулся обо что-то и упал. Оказалось, что ноги его наткнулись на протянутую закоченевшую руку мертвой женщины — кожа на лице натянулась, словно на барабане. Засучив ногами, Томми высвободился. Слезы жгли глаза. «Спиии, — пел ему ветер, — закрой глаза и засниии..».
«Заснуть — как было бы приятно заснуть, расслабиться. Наверное, нужно отдохнуть, — подумал Томми. — Немного подремать. Закрыть глаза, а потом, когда я отдохну, восстановлю силы, я продолжу поиски. Точно, именно так я и сделаю».
Может, подумал он, мистер Палатазин тоже сейчас где-то спит, свернувшись в песке.
И над Томми начало затягиваться желтое песчаное одеяло.
Потом он осознал, что делает, и стряхнул с себя тонкое — пока одеяло песка. Он с трудом поднялся на ноги. Сердце его колотилось. «Я ведь мог бы умереть вот так, — подумал он с жаром отрезвления. — Старуха — Смерть едва не провела меня за нос на этот раз, и это было даже приятно..».
— Нет, не поддамся! — крикнул он, хотя сам едва слышал уносимые ветром слова.
Он опять бросился бежать мимо брошенных, обглоданных ветром, машин, мимо переползающих с места на место дюн, мимо видневшихся из-под слоя песка мертвых тел, на которые ему страшно было смотреть вблизи, и поэтому он пробегал мимо, не останавливаясь. В тени одной высокой дюны он заметил отпечаток, напоминающий очертания упавшего тела. Томми охватила паника. Он понял, что мог и опоздать.
Впереди, на углу Ла-Бреа и Лексингтон-авеню Томми увидел тело Палатазина, распростертого под прикрытием корпуса автомобиля. Там, где Палатазину пришлось ползти, осталась длинная борозда.
Томми подбежал к Палатазину и склонился над ним. Он услышал его измученное дыхание.
— Проснитесь! — крикнул Томми, тряся его за плечо. — Проснитесь! Нельзя спать! Просыпайтесь!
Палатазин зашевелился, поднял руку, схватил Томми за плечо. Глаза его были красными, он явно не мог понять, кто перед ним. Песчинки забились в трещины и морщины кожи лица, и от этого лицо Палатазина было похоже на русло высохшей реки.
— Кто здесь? — хрипло прошептал он. Голова его упала. — О, боже, ты… Возвращайся назад… назад…