Они воевали в разведке

Шапкин Николай Иванович

Васильченко скомандовал: «Отходим!» — и разведчики, волоча по снегу связанного фельдфебеля, стали спускаться к озеру…

Сорвали рыбалку

В конце мая 1942 года разведгруппа 67-й отдельной морской бригады возвращалась с очередного задания и случайно наткнулась на немцев, которые занимались необычной рыбалкой — глушили рыбу. Разведчики не стали пугать рыбаков, обошли их стороной. А по возвращении доложили своему командованию об увиденном.

В штабе бригады заинтересовались этим и попросили показать на карте, где немцы организовали рыбалку. Разведчики показали и кратко охарактеризовали местность:

длина озера до 500 метров, ширина до 200, берега преимущественно каменистые, вокруг лес, от нашего переднего края обороны 12 километров.

Было решено проучить браконьеров, захватить языка и документы, установить часть.

Через два дня взвод разведки в количестве пятнадцати человек под командованием старшины 1-й статьи Павла Панюкова незаметно перешел нейтральную зону и, обойдя противника с фланга, вышел к противоположному берегу озера. Здесь разведчики стали ждать рыбаков. В первые сутки им не удалось обнаружить противника, и только к утру следующего дня они услышали разговор и отдельные выкрики на немецком языке. Вскоре у озера показались два вражеских солдата. Они подошли к берегу, столкнули в воду лодку и сами прыгнули в нее. Плавали немцы на лодке около 40 минут, потом причалили к берегу и скрылись в лесу в направлении своего гарнизона. Было непонятно: то ли они решили просто покататься, то ли проверяли установленные ловушки. А может, фашисты заметили их?

В бинокль Павел Панюков разглядел, где проходит линия боевого охранения противника. Фланги его прикрывались неширокими, но бурными в весеннюю пору речушками. Панюков решил остаться на месте и не прекращать наблюдения за позициями врага. Целый день и следующую ночь разведчикам пришлось лежать тихо, разговаривали только шепотом, нельзя было курить и развести костер. А комары! Сколько их в этих краях! Они не давали покоя.

Опять ранним утром на это же место, где была причалена лодка, вышли те же двое солдат, уселись в лодку и начали потихоньку грести вдоль берега. Лодка шла очень медленно.

Старшина П. Панюков передал приказ: приготовиться к захвату рыбаков.

После недолгой прогулки вдоль берега, немцы повернули на середину озера, затем остановились, переговариваясь между собой. Но о чем говорили — понять было невозможно из-за расстояния. Знавший неплохо немецкий язык Сережа Костылев не смог уловить ни единого слова. Потом один из фашистов вдруг встал в лодке во весь рост, упер в живот автомат и дал четыре коротких очереди в сторону берега, где лежали разведчики. Огонь был неприцельный, хотя пули и просвистели над головами разведчиков, которые укрылись за валунами. Панюков подумал: «Неужели обнаружены?» Посмотрел на Костылева. Тот недоуменно пожал плечами. Никто из разведчиков так и не понял, зачем немцам взбрело в голову стрелять по кустам? Решили не отвечать огнем.

Убедившись в том, что на другом берегу все спокойно, немцы стали потихоньку приближаться к тому месту, где залегли разведчики. Они, видимо, именно здесь решили глушить рыбу. Один из них сидел за веслами, а другой возился в лодке. Потом сидящий за веслами сделал три сильных гребка, и лодка, скользнув по придонным камням, уткнулась в берег.

Фашисты были так близко от разведчиков, что те отчетливо видели их лица.

По сигналу Панюкова снайпер Ковалев сделал выстрел из снайперской винтовки в правую руку того, кто недавно сидел за веслами. И тот, охнув от боли, плюхнулся на дно лодки. Другой, почуяв опасность, выпрыгнул из лодки в воду и побежал вдоль берега, то и дело спотыкаясь и падая на мелководье.

Панюков коротко приказал: «Ильин, Смирнов — вперед!» Рядовые Ильин и Смирнов из группы захвата

бросились к лодке. Остальные были готовы прикрыть их огнем в случае попытки раненого немца оказать сопротивление. Но он ничего не понимал и покорно дал вывести себя из лодки. Второго незадачливого рыбака разведчики схватили, когда тот выскочил из воды на берег и попытался скрыться в лесу.

Через некоторое время взвод был уже у своих.

Таким образом, эта операция позволила взять двух языков без потерь.

За выполнение задания командования командир взвода старшина 1-й статьи П. Панюков и разведчик С. Смирнов были награждены орденом Красной Звезды, другие — медалью «За отвагу».

Победил смерть!

В запасном полку Валентин Мартюшов не задумывался над тем, куда направят его после. «Служить можно везде, — думал он. — Главное — бить врага!»

После недолгого обучения его направили в минометную роту. В основном им, минометчикам, приходилось прикрывать разведчиков, когда те проводили разведку боем. И чем больше наблюдал он за разведчиками, тем больше убеждался, что интереснее их службы на войне нет. Да и сами они — не такие, как все. В бою смелы и отважны, в дружбе тверды и верны. И Мартюшов решил во что бы то ни стало стать разведчиком. Несколько недель эта мысль не давала ему покоя. А когда увидел однажды в разведроте земляка Анатолия Фадеева, не выдержал, подал рапорт, чтобы перевели в разведку.

— Правильно, — поддержал Валентина Анатолий Фадеев. — Что в минометной роте? Врага толком не видишь, палишь с полутора километров. В разведке с ним лоб в лоб сталкиваются. Вот где можно помериться силой!

Рапорт пошел по инстанции. А через несколько дней В. Мартюшова перевели в 293-ю отдельную разведывательную роту. И все же жаль было товарищей, к которым успел привыкнуть. Больше всего не хотелось расставаться с капитаном А. А. Ени-чевым. Но потом искренне удивился и от души обрадовался, когда узнал, что Еничев опять будет его командиром, только теперь в 293-й разведроте.

В начале июня 293-ю роту, которая оборонялась севернее п. Кестеньга, бросили в контрнаступление. Начались ожесточенные бои с отборным батальоном противника, который возглавлял опытный разведчик полковник Беннер. Цель контрнаступления — пресечь разведывательные действия противника на правом фланге обороны 721-го стрелкового полка.

Особенно тяжелый бой разразился 2 июня. Мар-тюшов был в группе наблюдения. Заметив фашистов из батальона Беннера, пытавшихся обойти раз-ведроту, он открыл по ним огонь из автомата. Спустя некоторое время он заметил еще нескольких немцев, ползущих в сторону наших бойцов, прижатых огнем врага у подножия безымянной высоты, — и в ход пошли лимонки.

Разведчикам пришлось туго. Тогда на помощь к ним подошел разведывательный батальон капитана Юсупова. Он с ходу атаковал фашистов и заставил их отступить.

Но фашисты не успокоились. Загремели минометы. Потом открыла сильный огонь их артиллерия.

Мартюшова ранило в тот момент, когда он подыскивал укрытие от противно воющих мин. Он видел, как содрогалась от взрывов земля. Слышал крики и выстрелы, а подняться уже не мог. Высоко над ним плыли облака, похожие на клочья ваты. Боли он не чувствовал, только к горлу подступила тошнота и, когда открывал глаза, черные крапины начинали мельтешить в них однообразной круговертью. С закрытыми глазами лежать было легче: не так тошнило, отступала жажда. И он снова закрывал глаза. Время от времени забывался. О том, что сознание пропадало, Валентин догадывался, когда вновь начинал слышать звуки боя, уже отдаленного.