Они уходят
Шрифт:
– Мы безусловно работаем над этой версией, мистер Тругор, но…
– Но что? У влиятельных людей не менее влиятельные связи, хотите Вы сказать?
Полицейский лишь кивнул и пожал плечами:
– Мы делаем все возможное. Однако, тут не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что мы выяснили, кому принадлежит грузовик, врезавшийся в авто Вашей супруги…
– И?!
– Сам водитель скрылся с места преступления, и у нас нет ни одного свидетеля, кто бы рассмотрел его в тот момент. Но мы установили, что грузовик зарегистрирован на некоего Бланта, проживавшего в соседнем округе
– Ну и что же в этом примечательного? Машиной вполне мог воспользоваться кто-то из членов его семьи, друзей, соседей, наконец!
– Все это верно. Мистер Тругор, скажите, Вам известна некая Оранта?
Имя показалось мне знакомым, вероятно, я слышал его пару раз когда-то прежде, но не мог припомнить, при каких именно обстоятельствах.
– Оранта – это вдова того самого Бланта, владельца грузовика. Согласно показаниям свидетелей и первичному допросу этой женщины, она являлась близкой подругой Вашей жены. Разве Вам неизвестен этот факт?
Что я мог ответить полицейскому? Что мы с Алианой едва ли не с самого начала жили скорее по-соседски, нежели по-супружески, что я не знал о ней многих элементарных вещей просто потому, что она не желала делиться ими со мной, а на все вопросы сперва отвечала милым смехом, а затем попросту прекратила обращать на них какое-либо внимание. Я не знал ни чем она занималась на работе, ни где проводила досуг, если он у нее был вообще, ни с кем дружила, ни даже чем увлекалась по жизни, ибо в моем обществе она только и делала, что бездумно щелкала кнопками на пульте телевизора и иногда допускала меня до своего тела – правда, в последнее время все реже и реже. И из всей этой картины я делал один безусловный для меня вывод: Алиана была помешанной на работе карьеристкой, единственным хобби которой был вещизм, поскольку дорогие и пафосные вещи никогда не переводились в нашем доме. Я не мог вспомнить, когда она могла обронить в разговоре имя Оранты, но я был искренне удивлен, что у такой женщины, как моя супруга, вообще были друзья.
– Вероятно, бывшая одноклассница или подруга детства? – робко переспросил я.
– Ошибаетесь. Согласно показаниям тех же соседей, Ваша жена частенько наведывалась в гости к Оранте и иногда даже оставалась на ночь. Оранта также подтвердила факт близких дружеских отношений.
– По-вашему, выходит, это она убила Алиану, так?
– Все несколько сложнее, мистер Тругор. У Оранты железное алиби, подтвержденное очень многими соседями: в то самое время, когда случилась автокатастрофа, Оранту видели в супермаркете города, в котором она проживает – а это не один час езды от нашего. Это никак не могла быть сама Оранта.
– Тогда кто-то из ее сообщников. Как она объяснила тот факт, что Алиана погибла именно от грузовика, принадлежавшего ее мужу? Где находился этот грузовик все это время после ее смерти? Она смогла ответить на все эти вопросы?
– Грузовик, по ее словам, стоял в гараже ее мужа и давно уже не был на ходу. Сама она водить не умеет. Вскрыть допотопный гараж – по нынешним меркам дело совершенно плевое. Только вот что-то не верится в подобные совпадения. Нас всегда учат: ищите мотив.
– Ну в таком случае все элементарно. Вы уже успели добраться до завещания Алианы? Я смотрю, такая гигантская работа проделана в мое отсутствие, что я уже ничему не
– Мы нашли нотариуса, у которого хранится ее завещание, однако, согласно велению покойной, завещание может быть прочитано только Вам одному. Впрочем, ввиду неординарных обстоятельств, а также принимая во внимание тот факт, что Вы тоже входите в круг подозреваемых, завещание будет озвучено нотариусом завтра в три часа дня в присутствии Вас, Оранты и следователя нашего участка. Прошу Вас не опаздывать.
Я лишь вяло кивнул и попросил отдать мне урну с прахом моей жены. Когда полицейский достал из сейфа аккуратный черный ящичек и предложил мне взглянуть на содержимое, я отчаянно замотал головой и убрал его в сумку.
– Простите, мы вынуждены были провести кремацию: тело быстро разлагалось, и к моменту Вашего выздоровления оно могло приобрести совсем уж непотребный вид. Мы не хотели травмировать Вас этим…
– Как я понимаю, Вы не полюбопытствовали о причинах столь быстрого разложения у врачей?
– Вы можете сделать это сами, – полицейский пожал плечами и протянул мне визитную карточку доктора Клебба, вероятно, проводившего вскрытие.
Я устало махнул рукой и покинул участок.
Глава 5
На следующий день я прибыл на место раньше всех и около двадцати минут в одиночестве сидел в кабинете следователя, куда меня милостиво пустил секретарь. Сам следователь пришел в сопровождении нотариуса, и потом мы втроем какое-то время ждали Оранту, которая отчего-то перепутала время и опоздала. Она оказалось совершенно обыкновенной женщиной, явно не из круга общения моей Алианы: скромно одетая, кое-как причесанная и в целом имеющая весьма потрепанный внешний вид. Я молча рассматривал ее и пытался понять, что же общего было у этих двух столь разных женщин: жена всегда прежде давала мне понять, что не уважает тех, кто ничего не добился в этой жизни и продолжает ныть о вселенской несправедливости. Что могло их связывать?
Оранта торопливо извинилась без тени смущения на лице и расположилась прямо напротив меня. Следователь прошептал несколько слов на ухо нотариусу, и последний приступил к чтению завещания. Из его текста следовало, что все движимое и недвижимое имущество, а именно – наш роскошный особняк и все, что осталось от шикарной машины Алианы, переходило в мою собственность. Однако, все финансовые средства на банковских счетах и в личном сейфе в нашем доме, должны быть перечислены в фонд, название которого, согласно воле покойной, разглашать не разрешалось. Все до последней копейки. Распорядителем завещания назначался все тот же пресловутый нотариус.
Меня словно ударило молнией, когда я услышал все это. Конечно, я не рассчитывал, что после восьми лет почти беспрерывной вражды она оставит мне все свое состояние, но надеялся хотя бы на определенную ежегодную сумму, которая позволила бы мне чувствовать себя немного увереннее – кому как не ей было знать, как тяжело мне доставались деньги и как мало платили за мой труд. В итоге же я получил груду металлолома, которому самое место на свалке, гараж и дом, содержать которой мне было явно не по средствам. Я сидел как сраженный громом и никак не мог понять, за что она так поступила со мной.