Они поклялись победить

Тамоников Александр

– Давай теперь, Паша, подумаем, что делать дальше. Впереди самое трудное…

Глава 4

Подумав о своих затерявшихся в городе подчиненных, Голубятников решил пойти спать. Боевики с вечера проводят перегруппировку, значит, с утра ударят. А посему следовало выспаться, сил набраться. Он прошел в комнату отдыха. С улицы доносились одиночные выстрелы: вновь начали свою кровавую работу снайперы. К ним в батальоне уже привыкли – если можно привыкнуть к тому, что жизнь твоя ежеминутно подвергается смертельной опасности.

Комбат прилег на спальник. Буржуйка нагрела комнату, можно раздеться. Уснул Святослав мгновенно. И приснился ему сон. Мирный сон. Поле, усыпанное цветами, мягкая трава, теплая, безветренная погода. Приветливое солнце в ореоле огромных белоснежных облаков, невдалеке сосновый лес. Он стоит, подняв руки к солнцу; рядом супруга, собирающая цветы. Стрекот кузнечиков. На душе спокойно, радостно. Подбегает Галина, восторженно кричит:

«Как хорошо-то, Слава!..»

«Да! – отвечает он. – И почему мы раньше здесь не были?»

«Потому, что такое существует только во сне», – улыбается Галя.

«В каком сне, родная? Разве мы спим?»

«Да! Хороший сон, правда?»

И убегает к речушке, что прячется в неглубоком овраге. Святослав смотрит вокруг. Нет, это не сон, это не может быть сном. Он бежит за женой. Она пускает по воде венок:

«Смотри, если венок прибьется к правому берегу, у нас родится дочь, если к левому, то сын».

«А если уплывет?» – спрашивает он.

«Нет! Он обязательно куда-нибудь прибьется».

Течение медленно несет венок и наконец прибивает его к правому берегу.

«Дочь, Слава, у нас будет дочь!» – кричит Галина.

И, сбросив легкое платье, бросается в воду. Речушка небольшая, но глубокая. Галя плывет за венком. Святослав тоже снимает рубашку, джинсы. Играющая бликами солнца вода тянет к себе. Он подходит к воде. И вдруг гремит гром. Неожиданный, сильный. Святослав смотрит на небо, оно вдруг быстро затягивается свинцовыми тучами. Молния бьет в одинокую березу у леса. Дерево загорается. Святослав смотрит на речушку – и не видит Галины. Откуда-то появляется – почему-то в зимнем обмундировании – связист батальона сержант Выдрин. Форма грязная, лицо уставшее. Он кричит:

«Товарищ подполковник! Батальон атакован духами!»

Какой батальон, если роты в гарнизоне? Какие духи, война в Афгане закончилась!.. Вновь грохот грома. Выдрин хватает Голубятникова за плечо:

– Товарищ подполковник!

– Ты, Выдрин, откуда здесь взялся?

– Как откуда? Я никуда не уходил.

– А где Галина?

– Ваша супруга? Дома, наверное, в Рязани.

– А…

И тут Голубятников пришел в себя:

– Что? Что ты сказал? Духи атакуют батальон?

– Так точно!

– Время!

– 23.20.

По соседству со своих спальных мест вскочили Юрченков, заместители. Голубятников, накинув куртку, приказал:

– Быстро всем на КНП.

Юрченков был старше Голубятникова по должности – начальник штаба полка, но батальоном командовал Святослав. И он в данной обстановке принимал решения. Старшие офицеры вошли на КНП. Голубятников приказал связисту:

– Сережа! Связь мне с ротами.

Отчетливо слышалась пулеметно-автоматная

стрельба, разрывы гранат.

Первым ответил командир разведроты:

– Аркан! Я – Вьюга! Атакован несколькими группами общей численностью в 20–30 боевиков. Духи применяют переносные гранатометы. Атака поддерживается пулеметным огнем. Держимся.

– Держитесь!

Тут же на связь вышли командиры 7-й и 9-й парашютно-десантных рот. Их доклады были практически идентичны докладу капитана Телинского. Позиции десантников внезапно, без подготовки, были атакованы немалыми силами противника. Подразделения вступили в бой.

И только Стрельцов доложил, что в зоне ответственности 8-й роты ничего не происходит – несмотря на то, что наблюдателями замечено довольно оперативное движение неизвестных сил в северо-западном частном секторе. Голубятников приказал продолжать наблюдение за сектором и подготовиться к отражению атаки. Если духи пошли с севера, северо-востока и востока, то обязательно проявят себя и на северо-западном направлении. Комбат вызвал к себе командира приданной десантно-штурмовой роты капитана Уханина.

– Твои бойцы заняли позиции?

– Так точно!

– Хорошо! Твоя задача – держать здание КНП. Будь постоянно на связи!

– Так точно!

– Свободен!

Уханин вышел в коридор. Голубятников взглянул на связиста и хотел отдать распоряжение вызвать командира дивизии, как дом содрогнулся от сильных ударов. Начальник штаба, отслеживающий обстановку через окно, используя триплекс, снятый с боевой машины десанта, крикнул:

– Командир! Мы обстреляны из гранатометов. Стреляли из частного сектора. На нас прет группировка численностью… короче, солидная банда духов.

По стене прошла очередь. Пули, пробив защиту окна, ударили в комнату.

И тут же прошел доклад от Стрельцова:

– Командир! На объект выдвигается многочисленная группа боевиков, ведущая на ходу огонь по всем зданиям.

– Приказываю уничтожить противника! – крикнул в микрофон Голубятников.

Позиции 8-й роты взорвались ответным пулеметно-автоматным огнем. Командир приданной роты доложил, что боевики, используя укрытия, приближаются и что часть из них пошла на запад. Это было неожиданно. На запад – это к парку Ленина. Но там российские войска. И этого командование сепаратистов не знать не могло. Значит, бандиты решили обойти позиции батальона и ударить с фланга, так как тыл надежно прикрывают подразделения Псковской дивизии. Начальник штаба полка, заместители комбата и особист, разобрав оружие, разошлись по второму этажу и также вступили в бой.

Вскоре Голубятникову стало ясно: главная цель ночного штурма боевиков – КНП батальона. В штабе сепаратистов рассчитывали, что с уничтожением командования батальона роты потеряют управляемость, бойцы и офицеры будут деморализованы, и тогда второй волной удастся наконец сбить десантников с позиций и, если не уничтожить, заставить уйти с привокзальной площади. То, что не удалось сделать днем, бандиты решили осуществить ночью. И надо признать, удар боевиков оказался неожиданным. Но он не застал батальон врасплох.