One and Only
Шрифт:
Интересно. Я осторожно развернула записку.
«Милая Ринни, прости за столь поспешный отъезд. Обещаем, в скором времени все поездки закончатся, и мы будем неразлучны. Лиана не обижай, он хороший парень, мы ему доверяем. Если что, за тобой еще и Сережка присмотрит, он обещал. Будь умницей, кушай побольше и одевайся теплее. С любовью, твои мама и папа».
Эти несколько строк задели за живое, во мне вдруг что-то будто оборвалось. Первая слезинка скатилась по щеке. Они никогда не оставляли записок. Перевела помутненный взгляд на диван, на месте записки лежал еще один лист, но уже большого размера,
Смотря на эти фото, я больше не смогла себя сдерживать. «Что все это значит?» — мысленно кричала я. Почему-то подумалось о смерти. А вдруг это их прощальное письмо? Неужели новая экспедиция настолько опасна?
На плечи легли теплые ладони Макса, предварительно отобрав фотоколлаж. Он поставил меня на ноги и крепко обнял. Я заревела в голос, цепляясь за руки и плечи певца, сжимая его футболку. А он гладил меня по волосам, говоря какие-то слова утешения. Не знаю, сколько мы так простояли, но через какое-то время, Лиан просто взял на руки рыдающую меня и отнес в ванную. Снял новое платье, оставив лишь в хлопковом белье, я не сопротивлялась — сил не было совершенно. Столько всего накопилось за эти несколько дней, а выплеснуть нормально не получалось. Вот вам, пожалуйста, результат. Истерика.
Начала успокаиваться, только когда почувствовала ледяную воду, стекающую по моему телу. Пару раз прокрутилась под душем и дрожащими руками выключила воду, жених обернул меня в большое махровое полотенце и отнес в комнату, где насухо обтер и заставил сменить одежду, на время выходя из спальни. Я неохотно подчинилась, одела на себя большую плотную футболку и трусики, не забыв про предмет гигиены, необходимый при критических днях, благо, запасная упаковка всегда лежала в ящичке стола. Залезла под одеяло, зубы застучали. Разгорячённое истерикой тело, наконец, почувствовало холод. Макс зашел в комнату, лег ко мне под одеяло, подмял под себя и, поцеловав в макушку, велел спать.
Утро для меня началось рано. Лиан разбудил в девять часов. Голова нестерпимо болела, еще бы, нечего было вчера так рыдать. Дуреха.
— Грин, просыпайся. Вот тебе аспирин, Ник сказал, должен помочь. Успокоительных не принести? — я вяло помотала головой, — Хорошо, поднимай свой зад с постели, завтрак стынет.
— Спасибо, мамочка, — не удержалась от ехидности я. Голос, конечно, с утра ужасный, как у пацана тринадцатилетнего, у которого только-только начал ломаться этот самый голос. Лиан лишь усмехнулся.
— Макс, я тут кое-что вспомнила. У меня же через полторы недели сессия начинается, — я вошла на кухню, где за столом сидел Звездун, попивая кофе.
— Ну и в чем проблема? Заедем в универ и заберем документы, — пожал плечами он.
— Капец, ты такой простой! Рано или поздно я вернусь домой, и мне придется учиться этот год заново!
— Ничего не могу поделать. Садись уже, твой кофе скоро в ледышку превратится.
После завтрака Макс уговорил меня забрать документы из университета. Вернувшись
— Лиан, я готова. Когда отправляемся? — присела рядом с ним.
— Ты видела эти новости? — спросил он, демонстрируя те самые статьи.
— Видела. Серый обещал разобраться, не грузись.
— Не разберется он. Ты будешь рядом на оставшихся концертах. Тебя придется как-то представить людям. В моем мире всё проще. На тебе моя печать, лишних вопросов не будет. А здесь никто ничего не знает, да и новую татуировку на моей руке заметят. Как выкручиваться будем, пока не знаю, но варианты есть.
— И какие же варианты? — я взяла ноутбук и открыла одну из соц. сетей, нашла паблик о Максе.
— Нас заметили около универа, Макс. Смотри, — он пролистал всё, что было в интернете, и выдал:
— Да, вариантов нет. Перед концертом в Олимпийском завтра будет пресс-конференция, там тебя представим, как мою постоянную девушку. Придумаем легенду уже во Дворце. Сейчас приедет Ник, поможет с телепортом. Перенести и тебя, и твое приданое я не смогу, — холодно проговорил Макс.
— А ничего, что я не хочу, чтобы меня представляли в качестве твоей девушки? Почему ты всё решаешь за меня? Не проще ли меня не показывать вообще, я не горю желанием появляться на твоих концертах и пресс-конференциях. Насколько я поняла, мне достаточно быть в том же мире, что и ты. Будешь просто перемещаться со мной в квартиру, а дальше делай, что хочешь. Да и потом, что ты скажешь, когда мы избавимся от татуировок? — протестовала я.
— Ёж, не пудри мне мозг еще больше. Черт, и как выкручиваться?!
Я задумалась. Макса и вправду нужно как-то спасать от его многомиллионных фанатов и прессы. С одной стороны, если все узнают, как я выгляжу, потом, после расставания со Звездуном мне уже не удастся жить спокойно. А если представить меня просто как нового хореографа, люди заметят татушки. Или…
— Макс, а ты можешь наложить тот самый морок на свою татуировку. Если на меня твоя магия не действует, на тебя то должна. В итоге, все увидят только мою печать, а твою — нет.
Макс заулыбался, соскочил с дивана и поднял меня на руки.
— Риночка, ты гений! Решила все проблемы в два счета. Скажем, что ты просто моя новая помощница, а поцелуй с Ником уже никого волновать не станет. Молодчина.
Этот порыв счастья Лиана прервал звонок в дверь. Ник пришел. Мы отправились открывать.
— Вы слишком подозрительно светитесь, ребята, — начал с порога Никита.
— Просто мы решили проблему с завтрашней прессой, — пожал плечами Макс и снова ушел в гостиную.
— Ну что? Готова попасть в новый мир? — обнял меня Ник.
— Не знаю. Непонятные ощущения. Хочется все-таки остаться дома и забыть, что сверхъестественное существует. Но, с другой стороны, это всё очень интересно и захватывающе, — улыбалась я.
Через час после прихода Ника, мы все были готовы к отправлению во Дворец. Меня сначала волновал вопрос, куда деть кучу продуктов из кухни, испортится ведь. Но парни успокоили, что завтра мы вернемся сюда, и после концерта ребята из команды все сметут, еще и добавки попросят. И вот, решающий момент… Мы с Максом стоим, держась за руки, Ник взял мои сумки (смеялся он над моей провизией долго).