Она в моем сердце
Шрифт:
Не помню, как мы покинули дом, в себя я пришла возле озера. Дети плескались в воде, оглашая криками всю округу, и это вернуло к действительности.
– Надо звонить в полицию, – пробормотала я, понимая всю нелепость подобного решения.
– И что мы им расскажем? Вломились в дом к старушке и нашли у нее подпол?
– Картина Виолы… она видела именно это место… с этим ты спорить не будешь.
– Не буду, – кивнул он. – Это или очень похожее.
– Но как это возможно?
– Пока не знаю. Где в настоящий момент находится наша старушка?
– Санаторий «Гудок».
– Заглянем в Интернет и
Мы направились к дому Алекса. По дороге я смогла успокоиться, однако путаница в мыслях все еще присутствовала. Виолу после похищения держали где-то в лесу, но на картине она изобразила подпол Татьяны. Мало того, описание, данное ею в полиции, полностью совпадает с изображением на картине. Не хватает лишь нацарапанных имен и железной цепи. Зато есть скоба, на которую эту цепь, возможно, крепили. У меня было лишь одно объяснение: Татьяна все эти годы покрывает маньяка. Держать девушек в такой близости к людям он счел опасным и вырыл похожую яму в лесу… Но почему Татьяна ему помогала? Кто он ей? Сын погиб в тюрьме, других родственников нет. Боялась за свою жизнь? Но где гарантия, что он не разделается с ней в любой момент? Нет, ее молчание может быть лишь добровольным.
Когда мы оказались в доме, я рассказала Алексу о своих сомнениях.
– Думаю, ты права. Виола водила с Татьяной дружбу, а ее любопытство мне хорошо известно. Допустим, она обратила внимание на подпол…
– И решила в него заглянуть? С какой стати?
– Что-то в поведении старухи ее насторожило.
– Надо бы узнать, что делала Татьяна в то утро, когда Виола исчезла.
– Предположим, дома Татьяны не было, и Виола этим воспользовалась. Сделала вид, что уезжает в Киреевск, чтоб усыпить бдительность старухи, а сама вернулась сюда. Оставила машину в лесу, проникла в дом и заглянула в подвал. У нее возник тот же вопрос, что и у нас: почему два места так похожи?
– Но тут явилась Татьяна и ее убила? – нахмурилась я.
– Или этот тип был в доме… Они могли устроить ей западню. Ему была нужна Виола, и он ее получил. Давай тряхнем старушенцию. Заставим разговориться.
Я понятия не имела, как это сделать, но согласно кивнула. В этот момент раздался сигнал мобильного. Голос Лебедева звучал тревожно:
– Весь день не могу до тебя дозвониться…
«Вот кто нам поможет», – обрадовалась я, но Алекс, подскочив, сделал мне знак молчать.
– Я все еще в городе, – промямлила я. – Вчера легла поздно, сегодня отсыпалась. Извини, мобильный лежал в сумке, и звонков я не слышала.
– У тебя все в порядке? Я вчера отправил тебе эсэмэс. Этот тип в Лебяжьем, слышишь? Верховцев купил дом, в котором когда-то жил его отец. Виола что-то заподозрила, и он убил ее…
– Он купил дом уже после ее смерти. Я узнавала у риелтора.
– Скажи, это тот самый Алекс, который заходил к тебе?
– Тот самый. Думаю, мы подозреваем его напрасно.
– Напрасно? – хмыкнул Лебедев.
– Ты же понимаешь, все, что мы навыдумывали, совершенно бездоказательно.
– А может, ты просто не хочешь верить в его вину?
– Давай встретимся завтра и все обсудим. Возможно, и у меня появятся новости… Почему ты не хотел, чтобы я рассказала ему о подполе? – с подозрением спросила я Алекса, откладывая мобильный в сторону.
– Яночка, солнышко, ты собиралась сообщить менту,
Возразить на это было нечего. Алекс включил ноутбук, и через пару минут у нас был адрес санатория.
– Это совсем рядом, – порадовал Алекс. – Будем там к ужину. В шкафу должен быть скотч.
– Зачем тебе скотч? – насторожилась я.
Договорить я не успела, Алекс взглянул исподлобья и заявил:
– По всему выходит, что старуха покрывает опасного психа. Я не собираюсь с ней церемониться.
– Да ты с ума сошел! – всплеснула я руками. – А если она ни в чем не виновата?
– Ты сама-то в это веришь?
Ох, как скверно было на душе: мало того, что мы вломились в чужой дом, теперь еще собираемся допрашивать старуху. А если мы ее до инфаркта доведем? С другой стороны, обращаться в полицию не с чем, тут Алекс прав, а в этой истории уже пора ставить точку. Придется идти до конца. Я вдруг вспомнила слова Алекса о том, как он понимает справедливость, и нашла в них слабое утешение.
Санаторий «Гудок» находился в сосновом бору, место тихое и живописное. От железнодорожного переезда к нему вела асфальтовая дорога. Территория санатория небольшая, огорожена забором. Путь нам преграждал шлагбаум. Мы подъехали, посигналили, и нас пропустили внутрь, не поинтересовавшись, к кому и зачем мы едем.
На территории оказалось три здания. Большой спальный корпус, соединенный застекленным переходом с лечебным корпусом, и современная пятиэтажка из стекла и бетона, где, судя по вывеске, находились ресторан, бассейн и клуб. Чистенькие дорожки, скамеечки, в общем, рай для пенсионеров. Оставив машину на парковке, мы направились к ресторану. Алекс оказался прав, приехали мы как раз к ужину, отдыхающие дружно подтягивались сюда со всех сторон.
– Подождем немного, – сказал Алекс, устраиваясь на скамейке.
Я разглядывала граждан с особым вниманием, но Татьяны среди них не было. Конечно, она могла оказаться там раньше или, наоборот, появиться чуть позже, но беспокойство росло.
– А вдруг ее здесь нет? – вздохнула я.
– Куда ей деться? Если только домой надумала вернуться… или он решил, что старуха теперь обуза…
– Боже мой, – простонала я, до той поры не учитывая подобной возможности. – Надо предупредить…
– Кого? Успокойся, не похоже, что здесь внезапно появился покойник. Все тихо-мирно…
– А если он именно сейчас…
Я вскочила с неясным намерением куда-то бежать и что-то делать. И вот тогда увидела Татьяну. Она выходила из ресторана. В руках у нее был прозрачный пакет с булкой и апельсином. В нашу сторону она даже не взглянула, но я все равно поспешно отвернулась и теперь держалась к ней спиной.
– Она? – спросил Алекс, а я кивнула.
Татьяна побрела по аллее в противоположную от нас сторону. Как видно, и здесь она проводила время в одиночестве, хотя в таких местах бабульки очень быстро обзаводятся знакомыми. Наверное, за долгие годы она просто разучилась общаться с людьми, а может, уже и не нуждалась в них. Мне стало мучительно жаль ее. Пришлось напомнить себе о подполе, который мы обнаружили в ее доме. Алекс прав, Татьяна либо покрывала убийцу, либо догадывалась о его подвигах. Верховцев поднялся и протянул мне ключи от машины.