Она моя
Шрифт:
Они произносили свои клятвы, обещая любить, чтить и лелеять друг друга. Когда пришло время объявить их мужем и женой, никто не вышел вперед, чтобы разрушить их особый день. Уильям держал Франсин на коротком поводке.
Злобная женщина предпочла свои деньги и репутацию.
— Ты можешь поцеловать невесту.
Дрю притянул Рейвен к себе, зарывшись пальцами в волосы и заклеймив губы. Вся церковь зааплодировала, и Рейвен улыбнулась.
— Теперь ты моя на всю оставшуюся жизнь, — сказал он.
— Я не
— Миссис Рейвен Рейнольдс.
— Это мое имя.
— Так и есть.
Они держались за руки, даже когда шли на фотосессию.
Они сфотографировались с ее родителями и Дорин, которая пришла из дома престарелых в сопровождении одной из медсестер. Она должна была увидеть, как ее сын женится. Они сделали снимок с Брайсом и Кэти, а затем несколько снимков, где Дрю и Рейвен целуются.
Прием проходил на ранчо О'Дональдса.
Рейвен удивилась, когда узнала, что Сеймор хочет сделать Дрю управляющим. Ее мужчина нервничал из-за того, что ему придется взять на себя такую ответственность, но она верила в него. Было страшно, но встречаться с ним тоже было страшно. Но она прошла через это, и теперь стала его женой.
Принимая поздравления, Рейвен поняла, что многие люди сомневались в их любви и в их совместном счастье. Они бросили вызов судьбе, но всё благодаря тому, что Дрю заявил на нее права. Она не забудет этого, никогда.
— Итак, миссис Рейнольдс, каковы ваши планы на следующие пятьдесят лет? — спросил Дрю во время их первого танца.
Она улыбнулась.
— Я думаю, шесть детей, пара собак и еще несколько кошек.
У них уже была собака, Флоппи, дворняжка, которую они спасли. Они обожали его, он был чертовски милым.
— Шесть?
— Да, я хочу большую семью, — ответила Рейвен его же словами.
Дрю крепко ее обнял.
— У меня есть один вопрос, — сказала она.
— Какой?
— Если у нас будет дочь, превратишь ли ты жизнь ее мужчины в ад?
— Это право каждого отца.
Эпилог
Восемнадцать лет спустя…
— Мама, папа ужасно себя ведет. Он такой жестокий, — сказала Бетани, застонав.
Рейвен улыбнулась, когда закончила делать тесто для печенья с младшей дочерью, Лорой. У них с Дрю было пятеро детей, а шестой ребенок – на подходе. Да, ей было сорок три года, и их шестой ребенок был маленькой случайностью, но она все равно уже его любила.
Вдруг хлопнула дверь, и она снова услышала крики Бетани.
— Что ты ему сказал?
Их голоса становились все громче, и она увидела самодовольное лицо мужа, зашедшего в кухню.
— Я сказал ему то, что имеет право сказать каждый отец.
— Ты такой ненормальный. Из-за тебя я не могу найти парня. Ты все портишь.
— Бетани, если он не может справиться с твоим отцом,
— Да, верно, держу пари, дедушка не доставлял тебе хлопот, — сказала Бетани.
— На самом деле, — сказала Рейвен, встав на защиту своего мужа. — Твой отец испытал на себе все дерьмо, какое только можно. Мой отец даже угрожал ему дробовиком, а ты знаешь, насколько твой дедушка любит свой дробовик.
— Я делаю это для твоего же блага, дорогая.
— В любом случае, он был полным кретином. Ты, конечно, некрасивая, но можешь найти кого-то получше Малкольма, — сказал Шон, их шестнадцатилетний сын.
— Не говори так о своей сестре, — сказал Дрю.
— Но это правда.
Восемнадцать лет, пять детей, десять собак, пятнадцать кошек, ребенок на подходе, ранчо, за которым нужно ухаживать, и несколько крестников – здорово и изнурительно, но это того стоило.
Когда печенье было отправлено в духовку, дети ушли убираться, а Бетани, наконец, уступила отцу, Дрю притянул Рейвен в свои объятия.
— Как поживает мой маленький инкубатор?
— Ты серьезно думаешь, что это романтично? — спросила она.
— Разве нет?
— Нет! Далеко не романтично. Совсем не романтично. Я даже не могу поверить, что ты так думаешь.
— Предложение!
Она замолчала, развернувшись в его руках и взглянув на него.
— Дрю Рейнольдс, не думай, что ты выкарабкаешься из этой ситуации, если напомнишь мне о том моменте, когда ты был романтиком и сделал мне предложение.
— Речь для медового месяца.
— Все равно не сработает.
— Первая годовщина.
Рейвен вздохнула, уперла руки в бока и посмотрела на него.
— Я не инкубатор.
— Тебе будет легче, если я скажу, что ты принадлежишь только мне и никому другому? — спросил он.
Дрю погладил ее бедра, пройдясь руками по спине. Она знала, что он делает, но всякий раз, когда он ее целовал, она не могла сопротивляться.
— Я все еще расстроена.
— Ты мой очень сексуальный инкубатор. Без тебя у нас не было бы большой семьи, — он обнажил ее шею, еще несколько поцелуев, и она растает. Не то чтобы она злилась. Рейвен редко сердилась, а он просто любил говорить и делать вещи, которые заставляли ее беситься.
— Я не могу дождаться, когда уложу тебя в постель.
— Даже если я в таком виде?
— Детка, твои сиськи огромные, ты чертовски мягкая, и, как всегда, чертовски возбужденная. Сегодня меня ждет адская поездка.
Так и было.
Этот плохой парень обожал её беременное тело.
Кроме того, Дрю любил ее, как и она его.
Конец.