Он…

Юдина Екатерина

Это была не просто скрипка. Там лежала Молитор.

У меня была нездоровая любовь к скрипкам, еще с тех пор, когда я только начинала учиться играть на этом инструменте и сейчас, при виде Молитор у меня руки начали дрожать и в груди расплылся будоражащий трепет. Была готова упасть на колени и поклониться этой скрипке. Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть ее вживую.

Как же невыносимо сильно хотелось попробовать сыграть на ней. Я даже выбрала мелодию, которую желала услышать в звучании этих струн, но прикоснуться к скрипке не решалась. Во

всяком случае, без разрешения, но я сомневалась, что мне позволят прикоснуться к столь уникальной, до безумия дорогой вещи.

Внезапно раздалась мелодия моего телефона. Оказалось, что звонил Вальзер. Он спросил, как у меня дела и сказал, что завтра он заедет за мной и отвезет к портному. Ланге хотел взять меня с собой на какое-то мероприятие и для этого мне требовалось платье.

– Вы сказали не тревожить Райнера какими-либо вопросами, но я увидела в особняке скрипку Молитор. Я бы хотела спросить у него разрешения сыграть на ней. Или хотя бы в руках подержать.

– Думаю, не будет ничего плохого, если вы один раз на ней сыграете. Господин Ланге безразличен к музыке и, скорее всего, он уже забыл о том, что у него есть эта скрипка.

Я думала, что запрыгаю от радости и, попрощавшись с Вальзером, очень бережно взяла скрипку. Настроила ее, после чего первый раз провела смычком по струнам. Это было волшебно. Я закрыла глаза и забылась в мелодии. Еле заметно улыбалась. Облизывала пересохшие губы и кусала их. От игры получала невероятное удовольствие.

Играла очень долго. Просто потеряла счет времени.

А, когда остановилась и открыла глаза, увидела Райнера Ланге. Он сидел на диване и смотрел на меня, а я понять не могла, сколько он тут вообще находился.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сделать шаг назад и сразу немного растерялась.

– Вальзер сказал, что вы не будете против, если я ненадолго возьму скрипку.

Казалось, Ланге не заметил моих слов.

– Когда ты играешь, выглядишь так, будто занимаешься сексом, – его голос, как всегда веял привычным равнодушием и слова прозвучали, как констатация факта. Мысли вслух.

Я нахмурилась, но вместе с этим немного покраснела. Решила, что, наверное, нужно вернуть скрипку на место, но, когда положила ее в футляр и обернулась, поняла, что Райнер уже ушел.

***

Следующим утром я взяла свой велосипед, который одиноко стоял в гараже рядом с несколькими машинами Ланге и поехала кататься по округе. Конечно, перед этим спросила у Вальзера можно ли мне покидать особняк Райнера. Он ответил положительно, но сказал, что до обеда я должна вернуться, поскольку запись к портному никто не отменял.

Я проехалась по району и осмотрела дома. Думала доехать до Тиля, но он жил далеко, а времени и так было мало. К тому же, он жил в Глокенбахе, а я ненавидела этот округ потому, что там практически не было велосипедных дорожек. Меня и так уже однажды там сбили на машине.

Поэтому я просто заехала в магазинчик и там купила кофе, после чего села на скамейку и, улыбнувшись, сделала фото для Тиля. Хотела отправить

ему его с надписью «Ты мог бы выпить кофе вместе со мной, но ты живешь черти где». Только сообщение написать не успела.

Внезапно, рядом со мной, сел какой-то мужчина. Высокий и жилистый. На вид, лет сорока двух и одет он был в костюм, но без пиджака.

– Доброе утро, госпожа Нагель, – сказал он мне. – Я пришел к вам по распоряжению одного человека. Он…

Мужчина не договорил. Из довольно неприметной машины, которая была припаркована около тротуара в пяти метрах от нас, вышло трое громил и сразу же направились в нашу сторону. Заметив их, незнакомец сразу встал со скамейки и куда-то побежал, тут же затерявшись в потоке людей.

Я с недоумением посмотрела на это бегство, а потом обернулась к громилам, которые уже стояли около меня. Их я знала. Уже неоднократно видела среди охраны Райнера.

– Что это было? – спросила у них.

– Журналист хотел взять у вас интервью, – ответил один из мужчин.

– Он говорил, что пришел по распоряжению какого-то человека, – я нахмурилась.

– Наверное, имел ввиду директора издательства.

Этот незнакомец мало был похож на журналиста. Да и Вальзер сказал, что пока что информация о том, что я дочь Ланге не распространялась. Но другого объяснения я тоже не видела.

О том, что, оказывается, за мной следовала охрана Райнера я решила поговорить с Вальзером, когда мы ехали к портному.

– Люди Райнера следят за мной?

– Да, – Вальзер ответил так, будто это само собой разумеется. – Это для вашей безопасности.

– А мне что-то угрожает? Я имею ввиду помимо журналистов, которым на просьбу об интервью я могла просто отказать, – хоть я все еще почему-то сомневалась, что тот человек был журналистом.

– Нет, но всегда лучше перестраховаться.

У портного мы пробыли не больше пяти минут. Он снял мерки, после чего отпустил меня.

Вальзер отвез меня в особняк Ланге и из окна гостиной я видела, что он о чем-то разговаривал с охраной.

***

Уже наступила ночь. Я приняла душ и переоделась в пижамные шорты и майку, после чего легла в кровать, но заснуть мне не дал стук в дверь. Пришел управляющий.

– Вас хочет видеть господин Ланге, – сказал мужчина, когда я открыла дверь и выглянула в коридор.

Я не понимала, зачем понадобилась Райнеру в такое позднее время, но все же надела легкий халат и, завязав пояс, пошла за управляющим. Очень сильно удивилась, когда мы зашли в правое крыло и еще сильнее недоумевала от того, что мы подошли к кабинету Ланге.

Управляющий мягко постучал в дверь и открыл ее, после чего пропустил меня внутрь.

Ланге сидел в кресле за своим столом. Как всегда, безупречный и холодный. Он просматривал какие-то бумаги и, рядом с ним стоял массивный хрустальный стакан, в котором виднелось совсем немного алкоголя, красивого медного цвета.