Он
Шрифт:
Мужчина не договорил. Из довольно неприметной машины, которая была припаркована около тротуара в пяти метрах от нас, вышло трое громил и сразу же направились в нашу сторону. Заметив их, незнакомец сразу встал со скамейки и куда-то побежал, тут же затерявшись в потоке людей.
Я с недоумением посмотрела на это бегство, а потом обернулась к громилам, которые уже стояли около меня. Их я знала. Уже неоднократно видела среди охраны Райнера.
— Что это было? — спросила у них.
— Журналист хотел взять у вас интервью, — ответил один из мужчин.
— Он говорил,
— Наверное, имел ввиду директора издательства.
Этот незнакомец мало был похож на журналиста. Да и Вальзер сказал, что пока что информация о том, что я дочь Ланге не распространялась. Но другого объяснения я тоже не видела.
О том, что, оказывается, за мной следовала охрана Райнера я решила поговорить с Вальзером, когда мы ехали к портному.
— Люди Райнера следят за мной?
— Да, — Вальзер ответил так, будто это само собой разумеется. — Это для вашей безопасности.
— А мне что-то угрожает? Я имею ввиду помимо журналистов, которым на просьбу об интервью я могла просто отказать, — хоть я все еще почему-то сомневалась, что тот человек был журналистом.
— Нет, но всегда лучше перестраховаться.
У портного мы пробыли не больше пяти минут. Он снял мерки, после чего отпустил меня.
Вальзер отвез меня в особняк Ланге и из окна гостиной я видела, что он о чем-то разговаривал с охраной.
Уже наступила ночь. Я приняла душ и переоделась в пижамные шорты и майку, после чего легла в кровать, но заснуть мне не дал стук в дверь. Пришел управляющий.
— Вас хочет видеть господин Ланге, — сказал мужчина, когда я открыла дверь и выглянула в коридор.
Я не понимала, зачем понадобилась Райнеру в такое позднее время, но все же надела легкий халат и, завязав пояс, пошла за управляющим. Очень сильно удивилась, когда мы зашли в правое крыло и еще сильнее недоумевала от того, что мы подошли к кабинету Ланге.
Управляющий мягко постучал в дверь и открыл ее, после чего пропустил меня внутрь.
Ланге сидел в кресле за своим столом. Как всегда, безупречный и холодный. Он просматривал какие-то бумаги и, рядом с ним стоял массивный хрустальный стакан, в котором виднелось совсем немного алкоголя, красивого медного цвета.
— Вам еще что-то нужно? — спросил управляющий у Ланге.
— Можешь идти, — ответил Райнер, все так же продолжая просматривать бумаги.
Вскоре за управляющим закрылась дверь и послышались его отдаляющиеся шаги. Оставшись наедине с Райнером я окинула взглядом кабинет, мысленно вспоминая, что ранее Ланге говорил забыть мне сюда дорогу, а сегодня сам сказал привести сюда.
— Что-то случилось? — спросила у мужчины, пытаясь узнать, почему он захотел увидеть меня в такое позднее время.
Ланге ничего не ответил. Лишь после того, как он просмотрел последний документ, положил его на стол и поднял на меня взгляд. Указал ладонью на подоконник и сказал, нет, приказал:
— Играй.
Я посмотрела на подоконник и увидела там футляр со скрипкой. С Молитором.
В груди сразу же затрепетало
— Вальтер говорил, что вы безразличны к музыке, — сказала, открывая футляр. Я была опьянена счастьем от того, что опять могла взять в руки Молитор, но краем сознания понимала, что что-то не так. Мужчина, равнодушный к музыке, приказал ночью привести меня к нему, чтобы я сыграла на скрипке.
Мое замечание Ланге проигнорировал. Взял в ладонь массивный стакан и, откинувшись на спинку кресла, повторил:
— Играй.
Глава 7. Подарок
Затаив дыхание, я взяла в руки Молитор. Какая же она невероятная. Я даже начала склоняться к тому, что ее звучание было настолько прекрасным, что не оставило равнодушным даже Ланге. Или я просто хотела так думать, ведь сама влюбилась в эту скрипку.
Я прикрыла глаза и с первых же мгновений прикосновения смычка к струнам, погрузилась в мелодию, ощущая, как внутри расплывалась теплота. Мысленно пошла за звучанием струн и опять начала кусать губы. Я всегда так делала, когда играла. Плохая привычка, из-за которой губы потом ныли, но ничего с собой поделать я не могла. И сейчас, благодаря игре на скрипке немного расслаблялась. Наверное, это единственное, что вообще могло заставить меня отвлечься.
Играла Полонезы, а, когда закончила и открыла глаза, ощутила на себе взгляд Ланге. Равнодушный. Безразличный. Он обжигал льдом.
Я переступила с ноги на ногу. Подумала о том, что стоило воспользоваться случаем и поговорить с Ланге.
— У вас очень большой кабинет, — решила начать беседу с общей фразы. Но Ланге ничего не ответил, поэтому я продолжила: — Наверное, вы тут проводите много времени…
— Можешь идти, — сказал он мне так же, как до этого управляющему. Как прислуге.
Ланге поставил стакан на стол, после чего взял новую папку, лежащую на краю стола и открыл ее, просматривая документы.
— Я хотела поговорить с вами, — раз не получилось завести обычный разговор, чтобы после него спросить о том, что волновало, я решила сразу перейти к сути. — Я все же хочу узнать, зачем я вам нужна.
Но Ланге не ответил. Он взял телефон и позвонил кому-то. Разве в такое позднее время кто-нибудь ответит? Но ему ответили очень быстро, ведь уже через секунду мужчина приказал отправить ему другие документы. В холодном голосе особенно четко ощущалась сталь. Во время работы Ланге становился еще жестче и мрачнее.
Он посмотрел на меня только раз и сразу стало ясно одно — мое присутствие в его кабинете больше не требуется.
— Рано или поздно я все узнаю, — сказала упрямо, после чего бережно положила скрипку в футляр и вышла из кабинета.
Утром следующего дня я приняла душ и накинула на себя халат, после чего высушила волосы. Из-за нового шампуня они сразу торчали в разные стороны и мне показалось это забавным. Поэтому, улыбнувшись, я сделала фотографию и отправила ее Тилю.