Он не отступит
Шрифт:
Да и откуда мне знать, что для них слишком, а что нет? Может, на таких тусовках и обнажаться не проблема, не только танцы на столах устраивать. Я ведь раньше не принимала участие ни в чём подобном. Поэтому не стоит ориентироваться на собственные ощущения, у меня опыта никакого.
– Сейчас увидите, – решительно заявляю, осушая коктейль Андрея до конца.
М-да, та ещё бурда, конечно. В одном стакане намешано всё, что у нас тут на столе. А это и вино, и виски, и водка, и кола, и соки разные, и, кажется, даже самогон тут кто-то приносил.
Пить это дерьмо невыносимо просто, меня
Мысленно пообещав себе, что это последнее, что я сегодня выпила; поднимаюсь. Вроде нормально на ногах держусь.
– Ну что, освобождайте стол, – дерзко заявляю ребятам, на что те под возгласы типа «воу-воу» и вправду следуют моим указаниям. Середина стола полностью освобождается, пустые бутылки и тарелки уносятся, а остальное отодвигается к краю, который у стены.
Тим услужливо подаёт мне руку, помогая взобраться на стол. При этом меня слегка ведёт, комната покачивается перед взглядом, а к горлу подступает тошнотворный спазм.
Сглатываю и заставляю себя пройти на середину стола. Вряд ли мне там долго танцевать надо будет. Если другие девчонки пасовали в самом начале, то протянуть хотя бы до припева песни, которую мне включат, будет достаточно. А это максимум минута с копейками, судя по репертуару. Я смогу.
Уже через несколько секунд мне включают какой-то танцевальный микс, и я начинаю двигать телом. Ноги на всякий случай даже не задействую, и так с трудом нашла положение, в котором они не подкашиваются. Так что плавно покачиваюсь под ритмы музыки лишь корпусом, параллельно поглаживая себя руками под одобрительные свисты ребят.
Хм, это не так уж сложно. Может, сейчас разойдусь, и вообще всю песню протяну. Девчонки до меня, видимо, сразу энергично начинали и ноги переставляли, вот и всё. А у меня и так неплохо получается, даже попой виляю. И уверена, что очень даже привлекательно.
Музыка и одобрительные возгласы ребят зарождают азарт. С каждым движением я всё меньше сомневаюсь, что делаю что-то неприличное или типа того. Мне нравится, что все смотрят, открыто балдеют и подбадривают. Я уже даже и ноги подключаю, что тоже неплохо даётся. Покачиваюсь в танце всё более провокационно и дразняще, отчего мне некоторые начинают кричать, чтобы одежду сняла.
Лукаво улыбнувшись, и вправду берусь за топик на себе, чуть приподнимая его – до пупка. Одобрительные возгласы заполняют пространство вокруг нас, но я эротично укоряюще машу пальчиком, типа, ни-ни. И обратно топик надеваю, продолжая двигаться.
Вот и припев. Я уже обошла всех девчонок до меня, но не собираюсь на этом тормозить. Я дотанцую всю песню, тем более что вызываю прямо нешуточный ажиотаж. Кажется, вот-вот действительно стану своей.
Призывно улыбаюсь, глядя вперёд перед собой и продолжая двигаться – больше не распаляясь в движениях, а чтобы дотянуть. Но вызывающие действия типа выставления ножки вперёд и постепенно оголяющего собирания пальцами юбки себе позволяю. Ажиотаж в такие моменты просто зашкаливает, сложно удержаться.
Но вдруг замечаю, что ажиотаж на этот раз скорее напряжённый какой-то. Бросаю взгляд на ребят, что рядом стоят –
– Что не так? – нахожу удобный в музыке момент спросить.
– Дикий здесь, – говорит самая ближайшая ко мне девчонка. – Пришёл только что… Сейчас зайдёт, слезай!
В её голосе паника и неловкость одновременно, но я лишь пожимаю плечами и продолжаю танцевать. Пьяный разум подсказывает, что лучший способ снести Дикого с их трона – демонстративно показать всем, что не боюсь его. Да и с чего мне боятся? Это наша тусовка, что хотим, то и делаем. Я вообще не понимаю, с чего тут все взяли, что при Диком танцевать будет нельзя. Может, они ещё выпивку спрячут и сядут за учебники?
– Ты что, ты же его, – шипит мне парень, стоящий рядом с той девчонкой. – Он наверняка из-за тебя пришёл, тебе нельзя так себя вести!
Офигеть новости. Если до этой секунды мне и вправду в глубине души было не по себе от мысли танцевать при Диком, то теперь назло буду. И к чёрту это ускоренное сердцебиение и непонятное волнение. Я не боюсь этого придурка. И не ему решать, что мне делать!
Закрываю глаза, стараясь забыть всё мне тут сказанное и не думать о том, что скоро на меня будет смотреть и Дикий. Хотя танцевать хочется уже гораздо меньше. Больше тянет встряхнуть тут всех и спросить, что, блин, с ними не так; если на полном серьёзе считают, что я чья-то собственность. Причём просто потому, что этот кто-то так решил.
Трясу волосами, покачиваю бёдрами и продолжаю плавно двигаться корпусом. На этот раз мои движения скорее механичные, без души. Не получается снова войти в раж. И поддержки больше никакой. Вообще не слышу ничьего голоса – лишь тот, из динамиков, который в музыке звучит.
А потом и он вдруг утихает.
И ладно бы это, но чьи-то довольно сильные руки меня со стола срывают. Бескомпромиссно сжимают, когда пытаюсь вырваться. И всё это теперь уже в звенящей тишине, которую и сама почему-то боюсь нарушить возмущениями.
Открываю глаза и вижу перед собой лицо Дикого. Довольно близко. Он меня держит так, что на одном уровне с ним получаюсь. Вижу, как темнеют его зелёные глаза, припечатывая меня опасным блеском. Вижу слегка нахмуренные брови. И довольно чувственные губы…
– Так танцевать наедине со мной будешь, – когда наши взгляды сталкиваются, обозначает Дикий. – А не здесь.
Его голос звучит с суровой непоколебимостью, а руки держат меня так легко и в то же время крепко, что попытки вырваться оборачиваются лишь неуклюжим дёрганием, от которого кружится голова.
А ещё ребята на фоне тихо стоят, внимают происходящему. Слушают своего авторитета, некоторые даже головы опустили в покаянии.
Абсолютно долбанутая группа у меня. И Дикий этот реально дикий, раз не понимает, что девушка сама решает, как и с кем ей проводить время. Пояснил бы ему кто-нибудь за феминизм уже наконец. В двадцать первом веке живём.
Все эти мысли вертятся у меня в голове, но вслух не получается выдавить из себя протест. Сердце лихорадочно отбивает по груди, башка при этом уже конкретно так трещит, будто коктейль Андрея лишь только что по ней стукнул, а не был выпит песню назад.