Он меня ненавидит
Шрифт:
Он снова следил за мной?
Я не подхожу к нему, чтобы спросить. Вместо этого я направляюсь в больницу, мое сердце колотится от вопросов без ответов.
Билл приветствует меня, и я приветствую его в ответ, делая вид, что не замечаю Джаспера, пока мы идем к отделению скорой помощи.
Я улыбаюсь сама себе, когда вхожу в здание, и на этот раз искренне.
Похоже, он еще не закончил со мной, в конце концов.
23
Джаспер
Я
смотрю
Или, может быть, с усмешкой.
Я знаю только, что когда мой маленький Лепесточек вернется сегодня домой, ее будет ждать сюрприз другого рода.
Кошки бродят вокруг меня, трогают металл и ощупывают его. Они должны держаться подальше, когда мой план вступает в силу.
Мой телефон вибрирует, и я ругаюсь себе под нос, когда вижу имя Лусио.
– Джаспер Кейн.
– Как далеко ты? – Нет никакой паузы. Никаких "Как дела?". Не то чтобы я ожидал этого от Лусио - он весь в своей личной выгоде и бизнесе.
– Выслеживаю его. Он работает в одной из компаний в центре города. Мне нужна информация о работодателях.
– И? Я не понимаю, почему это занимает у тебя так много времени. У тебя есть имя Коста, и это даст тебе любую информацию.
– Не всю. У некоторых компаний строгая политика.
– Тогда, блядь, пытайся выудить из них информацию.
– Уже пытаю.
– У тебя всего несколько дней, прежде чем я возьму дело в свои руки.
Линия обрывается.
То, что касается работодателя, правда. Судя по тому, что упомянула Сара, Джозеф явно работает в городе, и он достаточно скрытен, чтобы остаться незамеченным, что может означать, что он работает либо на Костаса, либо на союзников Костаса. Лучшая уловка, чтобы быть скрытым от врага, - это пробраться в его лагерь.
Но это все, что у меня есть.
Возможно, я халтурил из-за безумной одержимости моего маленького Лепесточка. Или потому, что в глубине души я не заинтересован в убийстве Джозефа.
Чем быстрее я его найду, тем быстрее он умрет.
Если речь идет о его жизни против моей, то она определенно будет его.
Замки поворачиваются, и мои мышцы напрягаются от другого типа эмоций - предвкушения, гребаного возбуждения.
Я опускаю телефон в карман куртки и на цыпочках иду к входу.
Кошки бегут к двери, мяукая и требуя внимания. Я дал им еды, чтобы они не мешали сегодня.
– Как дела, ребята? Я так по вам скучала. – Мой маленький Лепесток наклоняется, чтобы почесать им под челюстями, ее голос мягкий и тоненький.
Мой член твердеет, пульсируя от возбуждения, и я не утруждаю себя его подправить, позволяя ему наслаждаться предвкушением того, что сейчас произойдет.
Мой маленький Лепесточек не замечает меня, пока я медленно ползу позади нее. Я так тих, что даже кошки не обращают на меня внимания, сосредоточившись на ласках, которые они получают.
Она поднимается на ноги.
– Сегодня было много работы, я чувствую себя такой измученной, мне бы не помешала
Ее слова обрываются, когда я обхватываю ее рот рукой сзади, моя грудь прижимается к ее спине, пока мой твердый член не упирается в ее задницу.
И да, я уже голый.
Приглушенный стон вырывается из ее рта, пока она борется со мной. Ее сумка падает на пол, ее содержимое рассыпается по полу, заставляя кошек разбегаться в разные стороны.
Другой рукой я затягиваю обе ее руки за спину, связывая их за запястья. Мой голос низкий и угрожающий, когда я шепчу ей на ухо:
– Добрый вечер, любимица.
По ее телу проходит дрожь, а пот прилипает к волосам на затылке. На секунду ее глаза загораются нездоровым удовольствием. Если бы я залез к ней под джинсы, уверен, она бы намочила мои пальцы.
Но это не сейчас.
Она снова начинает бороться, вилять из стороны в сторону и стонать. Это ее извращение, борьба, знание того, что ей некуда деться, даже если бы она попыталась.
– Чем больше ты так делаешь, - бормочу я ей в ухо, двигая бедрами, позволяя своему члену упираться в ее джинсы. – Тем жестче я буду для тебя, тем беспощаднее я буду тебя трахать, тем грязнее я буду тебя ломать.
Ее рот дрожит от моей руки, но вместо того, чтобы подчиниться, как хорошая домашняя любимица, она выбирает другую дорогу, ту, где я обещал, что буду трахать ее жестко и беспощадно.
Борьба в ее маленьких конечностях усиливается в десять раз, и ее спина выгибается, когда она пытается освободить руки, чтобы пнуть меня, поцарапать меня.
– Хорошая девочка, - говорю я, и могу поклясться, что у нее вырывается тихий стон.
Захватив ее рот и запястья, я тяну ее на середину гостиной. Ее ноги волочатся по деревянному полу, когда она пытается оттолкнуть меня, отрицать, что ей это не нравится.
– Знаешь, чем больше ты говоришь с другими мужчинами в моем присутствии, тем более жестоким я становлюсь в отношении обладания тобой. Но, возможно, именно этого ты и хочешь, моя любимица. – Я убираю руку от ее рта и отпускаю ее волосы, позволяя черным прядям упасть на плечи, а затем отбрасываю их в сторону.
– Н-нет, - простонала она, слегка наклонив голову. – Почему ты продолжаешь это делать, Джаспер?
– Делать что? Воплощаешь свои фантазии в жизнь?
– Трахаешься со мной, вторгаешься в мое пространство.
– Ничего бы этого не было, если бы ты не была вчера с этим ублюдком. Ты знаешь, как я схожу с ума, когда кто-то прикасается к тебе, ты знаешь, что я способен на хладнокровное убийство, и все равно ты, блядь, провоцируешь меня. – Я скручиваю ее пряди в кулак и притягиваю ее к себе, чтобы ее раскрасневшееся лицо было полностью сосредоточено на моем. – Ты дразнилка, не так ли, любимица?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– О, ты поймешь. Когда я закончу с тобой сегодня вечером, ты не будешь думать ни о каком другом мужчине, кроме меня. Ты будешь умолять о моем члене и не получишь его.