Он и Я
Шрифт:
Но я, конечно же, храбрюсь. Оставляя своего партнера, лечу навстречу наказанию. Это случится потом, а сейчас я, верная своему взбалмошному характеру, пытаюсь извлечь из ситуации что-нибудь положительное.
Замираем с Тарским посреди площадки. Друг напротив друга.
Запрокидываю голову, чтобы столкнуться с его тяжелым взглядом. Сейчас он необычайно густой и крепкий, будто концентрированный, незнакомый моему организму дурман. Врываясь в меня, не просто ломает волю. Подавляет работу всей нервной системы. Поражает, словно радиация. Я волнуюсь и вместе с тем
Боюсь шевелиться, словно загнанная зверем жертва, и все же поднимаю руки. Очень медленно, в надежде, что это не послужит раздражителем, кладу ладони на твердые плечи Таира. Он не двигается, и я, не разрывая тягучего визуального контакта, скольжу выше, пока не сцепляю дрожащие пальцы на затылке.
Едва это происходит, Тарский шагает на меня. Отступаю ровно настолько, насколько он вынуждает. Рвано выдыхаю, когда ощущаю на талии стальное давление сильных рук.
— Сначала потанцуй со мной! Потом убьешь, — прошу с вибрирующим смешком.
Понимаю, что это не игра, но не могу сдержать эмоции.
Музыка все так же ударными ритмами качает зал. Люди продолжают плясать и выделывать замысловатые петли. Лишь мы неподвижно стоим. В самом центре. Задерживаю дыхание, когда голова начинает кружиться. И дело ведь не в «Маргарите»… В попытке поймать такт, виляю сначала плечами. Дальше уже по инерции тело само ведет: чувственно извиваясь, задеваю Таира грудью.
Когда его руки оживают и медленно скользят по моим бокам вверх, усиленным порывом возобновляю дыхание. Меня хлещет жаром и мелкой дрожью. Пока он не затискивает мне ладонями ребра. Резко и грубо останавливает лишние движения моего тела. Затем снова шагает, вынуждая отступать. Тогда меня реально треплет, словно чучело на ветру.
Естественно, он не собирается поддаваться на какие-либо провокации. Не после того, как я сбежала. Да и в принципе… Пора привыкнуть, что ему плевать на мои чувства. Пока я глупо надеюсь на какую-то эмпатию с его стороны, он просто выполняет свою работу.
— Ты меня переломишь, — шиплю, ощущая трескучую смену эмоций. — Больно… — затыкаюсь, когда стихает музыка.
С удивлением отмечаю, что народ начинает расходиться. Трудно предположить, который сейчас час, но, кажется, я не на шутку загулялась.
— Поверь, Катерина, это еще не больно, — голос Таира звучит негромко и в то же время будто грохочет. Камнями меня бьет. — Быстро домой. Впереди меня, чтобы я хребет тебе не вынул, — с силой пальцы вдавливает, пока у меня не вырывается булькающий всхлип. — Посыл понятен?
Можно, конечно, продолжать дуть щеки и нарываться на подавляющую грубость. Узнать, что же значат его заверение: «Злым меня ты еще не видела». Только я не совсем потерянная дурочка, чтобы добиваться этого намеренно. Мне без того уже страшно.
— Понятен…
Едва произношу это слово, Тарский убирает руки. Пока обхожу его, ловлю на себе липкие взгляды невольных свидетелей. Жар гнева, обиды и унижения жгучими языками лижет кожу
У двери все равно приходится ждать. Скрещивая руки на груди, прислоняюсь спиной к стене. Постукивая носком туфли, шумно и возмущенно дышу.
Да где он? Специально, что ли, ждать заставляет?
Пока Таир поднимается, у меня последние краны свинчивает. Встречаю его свирепым взглядом. В ответ на мою демонстрацию, лишь слегка сощуривает глаза.
Ну, и ладно… Ну, и хорошо…
Дождавшись, когда откроет дверь и пропустит меня внутрь, в прихожей в нервах разуваясь, едва не заваливаюсь на пол.
Хорошо, что можно уйти в спальню и как минимум до утра не видеть его каменное лицо. Делаю несколько шагов, когда Тарский дергает меня за локоть и грубо тянет в сторону своей комнаты. Зажмуриваюсь, потому что в какой-то момент мне кажется, будто он дверь моей головой открывать собирается. К счастью, соприкосновения с твердой поверхностью не ощущаю.
Глухое щелканье замка. Тихий скрип. И Таир буквально забрасывает меня внутрь. По его точным расчетам плашмя на кровать лечу. Лицом с матрасом встречаюсь. Дыхание спирает, в груди больно становится. Барахтаясь, неуклюже сражаюсь с застилающими видимость волосами и одновременно пытаюсь одернуть задравшееся выше поясницы платье. Секунды уплывают, страх выталкивает ближе к горлу удушающий ком. Если бы не он, уже бы завизжала. А так физически не могу.
И в конечном итоге выбирая меньшее из двух зол, признаю поражение перед платьем. Перекатываюсь на спину и разгребаю волосы, чтобы иметь возможность встретиться лицом к лицу с источником своей паники.
Тарский, судя по позе, все это время равнодушно наблюдал за моей возней. Это, знаете ли, так же бездушно, как стоять и смотреть, пока черепаха качается на панцире и не может перевернуться!
— Чего тебе надо? — вопрошаю хрипящим голосом.
Чувствую, что с ног до головы краснею. Кожу огнем опаляет.
— С этого дня ты спишь здесь. В моей кровати. Рядом со мной.
— Э-э… Хм-м…
Я от такого заявления способность по-человечески изъясняться теряю. Выдыхаю какие-то нечленораздельные звуки, и на этом все. Неосознанно вновь одёргивать платье принимаюсь. Пока Таир не выбивает у меня остатки воздуха новым заявлением:
— Сними эту блядскую тряпку.
14
Охвачены дрожью все клеточки кожи…
Может, мне и поздно скромничать и как-то честь оправдывать. Только настроением сейчас таким располагаю, что не до игр по соблазнению каменного Таира. Я смущена, напугана и крайне сильно расстроена.
— Не буду я… — голос глохнет, когда в лицо прилетает футболка.