Он и она
Шрифт:
— Нет, сэр. Она в поле нашего зрения. Наш человек позаботился об этом.
Гаррисон снова погрузился в молчание, а кресло снова стало медленно вращаться.
— Они еще больше усилят охрану и разобьются в лепешку.
— Не смогут.
— Ты уверен?
— Да, сэр! Клянусь вам!
— Ты сделаешь это лично! — Гаррисон встал и приблизился к Шерну вплотную. — Расчистишь эту грязь!
Шерн редко исполнял поручения Гаррисона сам, обычно перепоручал кому-нибудь другому. Однако на этот
— В последнее время в моей жизни встречается много дураков. Ты не подведешь меня?
— Клянусь вам в этом! Она уже мертва!
Джип мчался по автомагистрали посреди плоской темной равнины. Ночной мрак и тишина, казалось Сильвии, полны враждебности. Чувство заброшенности вновь охватило ее. Единственной надеждой на безопасность оставался мужчина рядом с ней, молча ведущий машину.
Она взглянула на Стивена и едва различила его профиль в скудном освещении приборной доски.
— Мы будем ехать всю ночь? — спросила она.
Сначала он ничего не ответил, и на какое-то мгновение Сильвия подумала, что совершенно отрезана от мира его мыслей. Чувство заброшенности, которое она недавно испытала внутри трейлера с бельем, разрасталось с угрожающей быстротой. Девушка понимала, что теряет над собой управление. Это чувство она испытывала всякий раз, когда менялся их с сестрой приемный дом. Сильвии казалось, что в жизни никогда не будет места, где они смогут бросить якорь. Но с тех пор, как в их жизнь вошла Мария, это чувство ее оставило.
Наконец Стивен заговорил.
— Нет, мы просто отрываемся от тех, кто, может быть, нас преследует. Остановимся, когда я сочту расстояние безопасным.
— А будем ли мы где-нибудь в безопасности?
— Этого я не могу гарантировать. — Стивен пожал плечами. — В жизни вообще, черт возьми, ничего нельзя гарантировать!
— Это точно. — Сильвия обхватила руками колени.
— Неужели вы действительно думаете, — мужчина бросил на нее быстрый взгляд, — что после интрижки с таким типом, как Ник Гаррисон, вас будет ожидать «хэппи энд»?
— Я знаю, что в этом мире все далеко не так, как в сказке. — Сильвия еще сильнее вжалась в сиденье и устремила взгляд в ночь. Когда она и Дженни встретили Марию и обрели с ней настоящий дом после всех временных мест, куда их направляли, это, по ее мнению, больше всего напоминало «хэппи энд». Но теперь все развалилось на глазах. — Только Ник Гаррисон не имеет к этому никакого отношения!
Все время, пока она говорила, Стивен внимательно следил за дорогой. Он бы чувствовал себя лучше, если бы в голосе спутницы не слышалось такой печали. И если бы он не хотел дотронуться до нее рукой, чтобы успокоить эту печаль, ему было бы еще лучше.
Роберт Блэкпул ничего не рассказывал
— Вы родом из этих мест? — спросил он.
— Нет, я из Оклахомы.
— Откуда точно?
— Лотон, Дункан, Алтус… — Немного помолчав, она продолжала перечислять монотонным голосом: — Пампа, Боргер… Другие места точно не помню.
— Ваша семья много передвигалась?
Стивен чувствовал, что она смотрит на него, но не отрывал глаз от дороги.
— Нет. Эти города входят в сферу действия Программы штата по усыновлению детей.
— О чем это вы?
— В пять лет я осиротела, и после этого мне пришлось побывать во многих приемных семьях.
Ну, тогда неудивительно, что она связалась с человеком, подобным Гаррисону, подумал Стивен. Девица, вероятно, решила, что у него есть деньги и власть, которые дадут ей много таких вещей, которых никогда раньше не было. Какое нелепое заблуждение!
— А как вы оказались в Спрингфилде?
Мужчина почувствовал, что спутница немного отодвинулась от него, и удивился тому, что это ему неприятно.
— Очень просто.
— Вы работали в казино?
— Какое-то время.
— И там познакомились с Гаррисоном?
— Я, правда, не хочу говорить о… об этом. Разве нельзя поговорить о чем-нибудь другом?
Стивену очень хотелось спросить: неужели Ник Гаррисон в действительности казался ей сказочным принцем? Но и нечего было возразить на просьбу сменить тему разговора.
— О чем же мы будем говорить? — спросил он.
— Например, о вас.
— Обо мне?
— Почему бы и нет? Меня всегда интересовали мотивы, которыми руководствуются люди, когда идут в правоохранительные органы. Я всегда считала, что здесь платят недостаточно за то, что человек все время подвергает свою жизнь опасности.
— Полицейский так не думает, — сказал Стивен и осекся. Он-то ведь думал! Пять лет назад! Его руки крепче сжали баранку. — По крайней мере, не может так думать, если хочет хорошо выполнять свою работу.
— Почему?
— Если полицейский боится, что его убьют, он невольно напрягается. Раздумывает прежде, чем действовать, а в ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, он должен руководствоваться прежде всего инстинктами. Иначе действия будут больше пассивными, чем активными.
— Именно поэтому вы решили уйти?
Его почти рассердило, что эта особа так легко видит его насквозь. И почти такое же раздражение вызвала собственная откровенность. С чего это он рассказывает такие вещи, о которых сам никогда всерьез не задумывался?