Омут
Шрифт:
С трудом протолкавшись через эту шумную толпу, которая, конечно, не имела никакого отношения к охотникам (ведь должен же клуб окупать себя), я, наконец, достиг барной стойки. Там снова пришлось ждать, пока бармен, еще один здоровый детина, не обратит на меня внимание. В конце концов я поймал его взгляд и попросил проводить меня к хозяину заведения. Опять пришлось называть свое имя, но и здесь меня сочли за своего. Наверное, дело в том, что один из членов семьи уже однажды посещал этот клуб, и фамилия отца была известна столичным охотникам.
Ко мне подошел юноша примерно одного возраста с Димой.
Мы пересекли зал (люди вежливо уступали нам дорогу, а некоторые даже здоровались с парнем, из чего я заключил, что он занимает здесь не последнее место) и поднялись по лестнице на второй этаж. Дальше наш путь лежал через длинный, плохо освещенный коридор. На этот раз музыка становилась все тише; когда мой провожатый остановился у одной из дверей, я почти перестал ее слышать. Отголоски мелодии слились в сплошной отдаленный гул, от которого пол слегка вибрировал у нас под ногами.
Парень без единого слова толкнул дверь, пропустил меня вперед и скрылся так же внезапно, как и появился. Я остался стоять в полумраке комнаты. Кем бы ни был хозяин этого места, он не любил яркий свет. В остальном комната представляла собой самый обычный кабинет со всеми атрибутами, призванными создавать деловую атмосферу: столом, книжными полками, двумя креслами для гостей, компьютером и прочими предметами обстановки.
— Владислав Викторович, я полагаю? — спросило кресло.
Так как единственным источником света была настольная лампа, повернутая таким образом, чтобы я не мог видеть сидящего человека, его внешность оставалась для меня загадкой. Лишь по голосу удалось определить, что это был уже не молодой мужчина.
— Именно так.
— Садись, — тень едва заметно шевельнулась, и я предположил, что это был приглашающий жест.
Молча устроился в одном из кресел. Не знаю почему, но мне казалось неуместным заговорить первым, а хозяин кабинета не торопился начинать разговор. Даже в темноте я чувствовал его пристальный взгляд.
— А ты не очень-то похож на отца, — вынесло вердикт кресло.
Услышав это, я напрягся. Неужели меня сейчас выгонят прочь из-за отсутствия фамильного сходства?
— У тебя материнские черты. Красивая была женщина, жаль, я не знал ее лично, — неожиданно выдало кресло.
Я испытал странную смесь удивления и негодования. Насколько близко этот человек должен был знать мою семью, чтобы иметь доступ к маминым фотографиям? Конечно, их мог показать отец, но что-то я плохо представлял его за разглядыванием с кем бы то ни было семейного альбома. Выходит, хозяин кабинета достал снимки каким-то другим способом. Эта мысль была неприятна, и я постарался от нее избавиться. В конце концов, не все ли равно, лишь бы он помог, а там пусть смотрит мамины фото, сколько его душе угодно, ей это уже не повредит.
— Все считают, что мы похожи, — ответил я вежливо.
— А ты сам как думаешь?
— Мне трудно судить, я плохо ее помню, — уклонился я от ответа, хотя, конечно, прекрасно знал о нашем с мамой
Человек в кресле протянул руку к лампе и повернул ее так, чтобы и я смог рассмотреть его лицо. Теперь мы находились в одинаковых условиях. Возможно, мне удалось успешно пройти какую-то ему одному известную проверку.
Мужчине, сидящему в кресле, было около пятидесяти. У него были седые волосы и короткая борода. Цепкий взгляд и выступающий вперед подбородок выдавали в нем волевого и сильного человека. От него исходила едва ощутимая волна опасности, но я списал это неприятное впечатление на свои напряженные нервы. Мужчина был одет с иголочки. Дорогой костюм сидел идеально, общую картину респектабельности дополняли часы, блеск брильянтов в которых чуть не ослепил меня. Я также заметил его сходство с молодым парнем, который привел меня сюда, сделав в свою очередь заключение об их родстве.
Но вот мужчина улыбнулся, и его глаза сразу потеплели. Теперь в них было столько отеческой доброты, что это не могло не расположить меня к нему.
— Михаил Анатольевич Разумовский, — представился он. — Что привело тебя к нам?
— Мне нужна помощь, — с ходу заявил я.
— Об этом я уже догадался. Мало кто приходит зачем-то другим, — пожал плечами собеседник.
— Я хочу найти одного человека, — тут я немного покривил душой, назвав Эмми человеком, — и для этого мне нужен маг.
— Нужен маг? Смелое заявление, — мужчина сложил руки на столе, скрепив их в замок. — Я кое-что слышал о тебе, — многозначительно заявил он, и я испугался, что он, как и Глеб, откажется мне помогать, так как речь идет о вампире.
— Я ищу ее, потому что… — попытался я что-то объяснить, но Разумовский прервал меня:
— Это твои дела. Меня они не касаются. Тебе нужен маг, ты его получишь. Я распоряжусь, чтобы тебе дали адрес ведьмы, — мужчина внимательно посмотрел на меня. — Мы здесь немного по-другому смотрим на некоторые вещи, но это не значит, что я одобряю твой выбор, — он снова улыбнулся и добавил: — Но, в конце концов, кто я такой, чтобы судить других?
Михаил Анатольевич нажал какую-то кнопку у себя на столе, дверь за моей спиной немедленно открылась, и вошел уже знакомый мне парень.
— Проводи нашего гостя. Он уже уходит, — велел ему Разумовский, и я, не смея ослушаться, встал, хотя был все еще обескуражен этим коротким и странным разговором. Уже в дверях не удержался и спросил:
— Что я буду вам за это должен?
— Что за глупости, — махнул рукой охотник, — это такая мелочь, — и, хотя света в комнате было очень мало, я увидел, что он странно усмехнулся. Я бы сказал, не по-доброму. Но ведь могло и показаться, не правда ли?
Меня снова проводили, на этот раз — к выходу. Перед тем как выставить меня на улицу, верзила-охранник вручил мне бумажку с нацарапанным на ней адресом мага. Так я получил желаемое, а заодно и познакомился со странным человеком по имени Михаил Разумовский. Не покидало чувство, будто только что я присутствовал на каком-то киношном действии, так увиденное походило на сцену из американских блокбастеров. Прямо визит к крестному отцу, ни больше ни меньше. Возможно, я бы даже рассмеялся, если бы не странное чувство тревоги, которое никак не желало меня покидать.