Омут
Шрифт:
Я думала, что только тогда буду достойна и своего мужа, и детей, и этой жизни, когда стану сверхчеловеком и избавлюсь от темной стороны. Но эта борьба может закончиться ничем. Поэтому в своей книге я, в первую очередь, хочу донести мысль о том, что все мы прекрасны такие, какие мы есть.
Мой психоанализ – это лишь та среда обитания, которая мне была всегда знакома. Поэтому я и чувствовала себя там, как рыбе в воде. Для меня было это нормой.
Я осталась в аду психоанализа на 12 лет. Но к пониманию того, что это был ад, я пришла намного позже – когда уже надо было принять
Поэтому эта книга о том, как принять себя, как прийти к осознанию, что мы просто люди со своими пороками и со своими замечательными качествами. Что все имеет место быть в этом мире.
Да, можно стать другим и поменять свою личность, только какой ценой?
Мы уже прожили жизнь, добились каких-то успехов и результатов, у нас сформировалось представление о мире. Каждый из нас – УЖЕ ПОЛНОЦЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ, и у любого из нас априори есть весь потенциал и все ресурсы, чтобы красиво жить, никто не имеет права ломать этот мировой шедевр и вмешиваться в процесс мироздания.
Только внутри нас есть знания про себя и концепция себя.
Глава 3. Детство, или откуда растет наша личность
В детстве я занималась профессиональным плаванием и была включена в олимпийский резерв.
Что такое плавание? Это спорт, где нельзя обойтись без выносливости – скрипя зубами, через «не могу», где ты постоянно с собой наедине. Идет тренировка три часа, и ты плаваешь эти нескончаемые километры. Вокруг вода и бортики, которые отбивают по 25 метров дистанции. И где-то ментально ты еще чувствуешь тренера с секундомером и его подбадривающей речью – она прорывается сквозь шум воды и давление у тебя в ушах. А еще твои удары сердца, как камертон, задают ритм.
Три часа я плыву на автомате, только мозг гоняет ураган мыслей: «Вот бы бросить это все прямо сейчас! У меня нет сил. А что подумает папа? Я же его подведу. Да и тренер сказал, что у меня все перспективы в руках… Сейчас бы домой – рухнуть в кровать и уснуть… Эх! Надо бежать после тренировки в музыкальную школу. Ее бросить тоже не могу, так как расстроится мама – столько положено сил».
Проще не думать и делать, но это же так невыносимо! Терпи! Как-то это решу и что-нибудь придумаю…
Талант подстроиться под обстоятельства или под человека, вести долгие монологи, терпеть и договариваться с собой, переносить тяжелые события был у меня с самого детства.
Я настолько была хладнокровна к себе, к своим эмоциям и чувствам, что в 13 лет спокойно перенесла изнасилование в другом городе и, не сказав об этом никому, сама переживала происшедшее.
Смирилась с тем, что моим первым мужчиной теперь навсегда останется тот пожилой питерский интеллигент. Он сыграл на моей детской доверчивости и ответственности, сказав, что ему нужна моя помощь, чтобы дойти домой, потому что ему плохо с сердцем. И я, такая наивная и открытая, побежала «спасать человека».
Это история из моей жизни многих бы шокировала.
Там были все пункты жуткой криминальной трагедии: нож, шестичасовое истязание… А я приняла это, и сбежав от него
Главное – я жива, а остальное можно забыть. Я отложила все неприятное и болезненное «далеко на полку», так я всегда делала. Это как на тренировке по плаванию: всего лишь до боли знакомый мне бассейн на 25 метров, главное – доплыть до бортика, а там можно снова оттолкнуться.
Надо придумать историю для других – например, что я просто задержалась у сестры. О случившемся родители никогда не должны узнать, ведь я их опять подведу и очень расстрою!
Сейчас у меня с родителями замечательные отношения. Я знаю: они все делали так, как умели, и если бы у них в то время была возможность помочь себе, то они бы ею воспользовались, просто время было другое.
Поэтому я описываю детство, как факт моей жизни, и все. Но факт, который повлиял на ход событий.
Сейчас я сама мама и делаю ошибки. Знаю, что моим детям есть, за что на меня обижаться.
Я знаю, что моя мама многое не может простить себе, она часто старается поговорить о тех моментах из моего детства. Сейчас мои родители далеко от меня, и мне так хочется их обнять. У меня в душе накопилось очень много теплоты к ним. Надо ценить настоящее, да и я уже не ребенок, поэтому понимаю: зачем кого-то осуждать, если можно и нужно просто взять ответственность за себя в свои руки. Ведь у нас всегда есть выбор.
Может, многие и ждут от меня похожих историй о нестабильной маме, о холодном папе. Но у них тоже были на то причины быть такими, какими они были. Это сейчас много информации, грех не задуматься и не порыться в интернете и поискать ответы на свои вопросы. А тогда такого не было, справлялись сами, как могли.
Постараюсь просто по возможности кратко описать мое тогдашнее состояние.
Вспоминая о детстве, я ощущаю хаос: там не было логики, своего пространства, так как жили мы еще с бабушкой и дедушкой, и было много моей детской уязвимости и много моего творчества, так как нужно было приспосабливаться к условиям и обезопасить себя. Кстати, сейчас мне эти навыки очень пригождаются.
Я считала, что за любовь родителей нужно хорошо побороться, быть достойной этой любви и нужно очень стараться. Я четко поняла одно: быть хорошей, быть первой, быть лучшей – это и есть ключ к тому, чтобы меня любили. Но так получалось очень редко, и на это уходили все детские силы. Поэтому часто меня было не за что любить.
Я хорошо запомнила огромный ящик на ножках в прихожей, на который складывали одежду, это было моим местом тишины между бассейном, музыкалкой и обычной школой. Я заходила домой, облокачивалась на ящик и лежала закрытыми глазами, так меня никто не трогал, и я могла немного побыть одна.
Но при этом у меня было много друзей, я была счастлива, когда мы с мамой придумывали номера для утренника в детском саду, так как мама была музыкальным руководителем.
Я любила вечерние прогулки, и у нас с мамой была такая игра – заглядывать в горящие окна и додумывать истории людей.