Омут желаний
Шрифт:
Настойчивость этой женщины не только сводила с ума, но и выводила из себя. Я держалась из последних сил. Нужно было что-то придумать. Если бы я ей ничего не сказала, она бы с радостью обо всем доложила отцу. Раз уж сама пришла и предложила мир, нужно завоевать доверие. И надеяться, что она окажется не такой подлой стервой, как я представляла.
– Это не мужчина, а женщина, – набравшись смелости, призналась я.
Ожидала бурной реакции, ну или хотя бы нотки удивления. Однако Нора смотрела на меня с безразличием. Впрочем, это было не совсем так. В конечном итоге она встала, вытащила из ящика несколько платьев
Это было черное откровенное платье со шнуровкой на талии и сетчатым полупрозрачным разрезом в области плеч, шеи и груди. В этом платье я смогла бы подчеркнуть длинные стройные ноги, но при этом скрыть отсутствие груди. К тому же, короткий зауженный подол был настолько короткий, что даже разница в росте между мной и взрослой женщиной уходила на задний план.
– Можно? – с надеждой попросила я.
Нора сняла платье с вешалки, сунула его мне в руки, а сама пошла вниз. Видимо, так сильно не хотела расставаться с платьем, что не могла смотреть, как я его буду примерять. Ну, я и решила его примерить прямо в комнате родителей. А что?
Откровенное платье подошло идеально. Оставалось сделать прическу, взять с собой косметику, чтобы добавить большей развязности и из меня выйдет индивидуалка во всей своей красе. Оставалось только помыть волосы, привести себя в порядок и можно ехать… на работу. Боже, неужели я и вправду это сказала? Я стала проституткой. Звучит странно, но мне нравится.
Раз уж с платьем разобрались, не стану втягивать вас в мир того, как шестнадцатилетняя девушка моет голову, сушит волосы феном, точит пилочкой ноготки, делает маникюр, педикюр, находит общий язык с мачехой, чтобы та прикрыла моё исчезновение от отца, а перейду сразу к сути.
У меня намечалась первая встреча в новом амплуа. Сказать, что я не нервничала, ничего не сказать. Я волновалась, даже очень. В какой-то момент в животе началась изжога. В голове мелькали странные мысли. Думала, что первая клиентка окажется настоящей извращенной, которая хочет избить и изнасиловать обычную проститутку. Отсюда же поползли вопросы о том, куда она меня пригласила. Если на свою квартиру, волноваться не о чем. А если меня позвали в ловушку? Приду в гости, а там меня ждет двадцать озабоченных мужиков.
Сидя в автобусе, я так себя накрутила, что на остановке собиралась поехать обратно. Это было очень странное ощущение. Вроде бы очень хотелось встретиться, познакомиться с новой лесбиянкой, расслабиться и немного заработать. Но внутренний голос гнал домой. Я с огромным трудом смогла побороть страх и отыскать нужный дом. С последним пунктом все оказалось легче, чем можно подумать.
Небольшой домик, в который меня пригласили, стоял прямо на углу. Непримечательное жильё было облагорожено подстриженным газоном, красивыми клумбами с цветами, даже маленький заборчик имелся. Походив по тротуару взад-вперед, я заглядывала в окна. Из-за тюлей было сложно разглядеть, что происходит внутри. Судя по движениям, там была только одна женщина, которая несколько раз отрывалась от телевизора, ходила на кухню и возвращалась в кресло.
Время нещадно уходило. На часах было без пяти минут семь. Пришло время принять решение, которое изменит мою жизнь в лучшую или худшую сторону.
Оставив все дурное, я не спеша прошла по каменной дорожке и позвонила в парадную дверь. Признаюсь, в тот момент мне хотелось сбежать. Да уж, я та ещё трусиха. Но выбор был сделан, кости брошены, события сведены к общему знаменателю. Могу сделать ещё больше акцента на философской чуши, в которой я не разбираюсь. Суть не измениться.
– Кто там? – спросили меня за дверь.
– Это Ханна, – представилась я своим псевдонимом.
Честно говоря, когда дверь открылась, захотелось сбежать, сверкая пятками. Моя первая клиентка была очень далека от совершенства. Клер предстала передо мной сорока летней тёткой с обвисшей грудью. Она была одного роста со мной, но весила, возможно, в два раза больше. Эта черноволосая женщина была коротко стрижена, почти обрита наголо. На ней была надета оранжевая футболка, скрывающая лишний вес и, как ни странно прозвучит, мягкую мускулатуру и татуировку на предплечье в виде сердца. Ниже были широкие шорты, обтягивающие опухшие бёдра с явными признаками варикоза. На щиколотке красовалась ещё одна татуировка – на этот раз в виде ножа.
– Проходи, Ханна, – радужно поприветствовав меня, Клер, видимо, догадалась, что я собиралась сбежать, схватила меня за руку и силком затащила в дом.
Мы встали так близко друг к другу, что я отчетливо могла изучить черный цвет радужки и уловить запах пота. Это точно был пот, перебивающий аромат приготовленного мяса. Да и по внешнему виду стало заметно, как она сильно потеет. Будь я толстой женщиной, то переехала бы из жаркого Майами в Чикаго. Там всегда прохладно.
– Не похоже, что тебе восемнадцать, – окинув меня взглядом и разглядев с макушки до пят, сказала Клер. – Сколько тебе лет, Ханна?
Я осторожно поправила края юбки и решила, что мне тут не место.
– Шестнадцать.
– Даже вся эта косметика не может этого скрыть.
– Думаете?
– Вижу, – улыбнувшись, Клер взяла меня под руку и повела на кухню. – Меня это не пугает. Возраста согласия ты уже достигла, раз занимаешься проституцией.
Я все ещё верила, что смогу уйти. В обществе этой женщины мне было не по себе. И речь тут вовсе не про запахи и внешний вид. Даже слепой бы понял, что Клер бывшая уголовница. Её манера разговора, поведение, все эти татуировки говорили о женщине, недавно покинувшей места не столь отдаленные. Мне не хотелось спать с уголовницей, ибо здоровье превыше всего. Вот только у неё и на это нашелся ответ.
– Майами Дейд, – положив на кухонный стол папку с результатами анализов, сказала она.
– Не поняла, – задумалась я.
– Я отсидела восемь лет в колонии общего режима, – объяснила она. – Откинулась две недели назад. Можешь взглянуть на анализы. Я чистая. Ни ВИЧ, ни СПИД, ничего, что может повредить нашему отдыху.
Поглядев на неё краем глаза, я открыла папку и убедилась, что она сказала правду. В медицине я разбиралась плохо, но уж прочитать отрицательные результаты на анализах способна. К тому же результаты были четкими, словно сделаны специально для того, чтобы показывать людям. Обычно язык врачей более сложен для восприятия.