Омерта десантника
Шрифт:
– Мне на тебя пулю тратить жалко, – прорычал, нанеся очередной удар корчащемуся у колес автомобиля Смирнову, полковник. – Я тебя в асфальт втопчу, гнида!
Бондарев вторично поднял на ноги бывшего ефрейтора, привел его в чувство хлесткой пощечиной.
– Мразь холуйская, – проговорил Георгий Иванович, уперев в перебитую переносицу ствол своего табельного пистолета. – Сегодня я тебя наказал за езду в пьяном виде и за баловство с оружием во внеурочное время. Завтра я переломаю тебе хребет и раздавлю все твои кендюха… И то же самое будет с твоими хозяевами. Передай им это! Особенно господину
С таким напутствием Бондарев распахнул дверцу джипа и швырнул туда «палача удачи», точно тряпичную куклу. Смирновский водитель вскочил в машину сам, подгоняемый при этом пинками ребят в масках. Машина тут же тронулась с места, чуть не врезалась в забор, но сумела-таки вырулить из злосчастного переулка.
– Теперь этому гаду бюллетень потребуется, – только и произнес майор Ушаков, руководивший действиями ребят в черных масках и лично вытащивший «палача» из авто.
– Я объявил этим тварям войну, – проговорил в ответ Георгий Иванович. – И жду ответных действий.
– Хотите стать живой мишенью? – переспросил Адмирал. – Приманкой?
– Я приманка, ты охотник! – улыбнулся Бондарев. – Они попробуют убить меня. Чуют ведь, что я теперь за просто так с них не слезу. Думаю, ты и твои ребята не упустят киллера. Расколоть его на признание я сумею… Ну а потом придет час тех данных, что сумел добыть Сафронов. И в Афганистане, и в генеральском коттедже. Шубин, Уткин и Лорд будут отвечать по всем статьям.
Удар-защита… «Мешок» по имени Митя перестает улыбаться. Через мгновение чуть сложнее – удар-защита-контратака. Уход, блок, ответный удар… Все – чистая победа!
– Береги «грушу», Полковник, – произнес Митя, массируя челюсть и не торопясь при этом подниматься на ноги.
– Я что, должен буду драться на боях без правил, а Флягерс и его коммерческие партнеры будут на меня ставки делать? – спросил, разминая кисти рук, Сафронов.
– Лишние вопросы, Полковник, – только и ответил продолжавший сидеть на матах Митя. – Ладно уж, скажу. Такие персонажи, как Флягерс, даже срать за просто так не сядут, а непременно на собственных грядках устроятся, чтобы на удобрении сэкономить. Семен Семенович насмотрелся западного видеофуфла про бои без правил и устроил нечто подобное прямо здесь.
– Еще одна «комната отдыха»?
– Зал художественной самодеятельности, – кивнул Митя, перестав массировать подбородок. – Причем, как говорится, до победного конца, то есть до жмурика… И имеет Флягерс с этих боев двойную выгоду. Знаешь, каким образом? Вот надо кого-то сидящего в этих стенах убрать. Так Семен Семенович выставляет этого «кого-то» на бой, а за «заказ» берет деньги. А после еще и ставки, и плату за «входной билет».
– А если тот, кого «заказали», победит?
– Его добьют в следующий раз. Флягерс подберет соответствующего противника, не сомневайся. Еще один бой, еще одна ставка… Тебя ведь, Сафронов, тоже заказали.
Митя поднялся на ноги, обаятельно улыбнулся, оценивающе оглядев худую жилистую фигуру Сафронова.
– Здесь прослушивающих устройств нет, Митя? – спросил Роберт Сергеевич.
– А если есть? – продолжая улыбаться, вскинул вверх брови Митя. – Я ведь пошутил, Сафронов. Чтобы ты
– Трупы, стало быть, оформляют как несчастные случаи, самоубийства… – не спросил, а буднично констатировал Сафронов.
– Это уже твои фантазии, – заметил Митя.
– Откуда ты такой веселый? – не удержавшись, поинтересовался Сафронов.
– Из города Иркутска… Вот, послушай анекдот тюремный. – Митя улыбнулся еще шире и не без актерского таланта, в лицах, поведал Сафронову следующую историю:
– Привели в камеру новичка-первохода. А на ужин всем заключенным принесли по пайке хлеба. Вдруг откуда-то выскочила крыса, выхватила у новенького пайку и кинулась бежать. Пацан не растерялся, кинул ботинком в крысу и убил ее. Пахан говорит:
– Что же ты, пацан, наделал?! Ты завалил нашего товарища.
– Какой же это кент? – спрашивает пацан. – Это ведь крыса!
– Мы все здесь воры, – отвечает пахан. – Раз крыса своровала, то она тоже воровка. Значит, она наш товарищ. Короче, первоход! Или ты к завтрашнему утру придумаешь отмазку, или нам придется тебя убить.
Всю ночь не спал первоход, а как только следующим утром воры пробудились, он и говорит:
– По любым понятиям не жалко завалить кента, которому западло с нами вместе, по-товарищески посидеть, потолковать, разделить трапезу… Вот так, Сафронов. Думай, соображай, что к чему, а также зачем и почему…
– Удивляюсь, почему тебя, такого умного и красивого, «мешком» сделали, – проговорил Сафронов, имея дальний прицел разговорить парня.
– На мне четырнадцать трупов, – ответил, перестав улыбаться, Митя. – Это, считай, пожизненное… Я киллер. Точнее – вальщик. Валил всякую сволочь за очень неплохие деньги.
– А как же ты здесь оказался? – спросил Сафронов, стараясь не выдавать своего изумления. – Пожизненно осужденные в специальных зонах сидят.
– Верно, – кивнул вновь улыбающийся Митя. – Только меня постоянно прокуратура допрашивает. На другие убийства колют, расколоть не могут. Кроме своих четырнадцати, ничего другого не возьму. Вот и сижу здесь, в столице, чтобы не тягать меня с острова Огненный. [26] Флягерс мне хорошее применение нашел, правда, Полковник?
26
Остров Огненный – обозначение специальной колонии для пожизненно осужденных.
– Я не Полковник, не называй меня так, Митя, – ответил Сафронов.
– На самом деле на мне не четырнадцать… – задумчиво проговорил Митя, опять перестав улыбаться. – На мне тридцать восемь. И остальные признаю, как только докажут! Шутка, Сафронов. Давай работать!
Сафронов, ни слова не говоря, встал в боевую стойку. Митя прыгнул, целясь ногой в голову… Таким образом они проработали минут десять, затем покинули спортзал и под присмотром конвоиров направились в душевую.
– Пошучу я еще над тобой, Сафронов, – произнес Митя, принимая душ в соседнем отделении, которое было разделено с сафроновским лишь тонкой железной стенкой. – Не возражаешь?