Омега
Шрифт:
– Почему бы вам ни зайти ко мне в кабинет? Есть разговор.
Когда она вошла, жалюзи были опущены. Асквит помахал ей рукой, приглашая, обошел свой письменный стол и встал перед ним. Идти пришлось довольно долго, так как стол был с футбольное поле величиной. Кабинет был уставлен кожаными креслами и столами орехового дерева. Стены украшали изображения галактики Андромеда, Близнецов, Североамериканской Туманности и нависшего над Потомаком Убежища. Несколько ламп лили мягкий свет.
– Хатч. – Асквит подвинул ей кресло. – Как у вас сегодня дела?
– Отлично,
Он подождал, пока она сядет.
– Я так понимаю, последний день Сильвии. – Комиссар с задумчивым видом поправил жалюзи, отчего в комнате стало немного светлее. Затем вернулся за свой стол. – Академии будет не хватать ее.
– Да, нам будет ее не хватать.
– Я сожалею... – Асквит оборвал фразу на середине, пожал плечами, и Хатч ясно поняла, что он имеет в виду. Вирджил ушла в отставку ввиду давления, после пары очень неприятных случаев. Год назад, когда «Ив Виньон» столкнулся со станцией «Вэйаут», трое человек погибли. Расследование выявило проблемы в техобслуживании, обусловленные небрежностью контролера, но определенные вещи неизбежно свалили на руководителя миссиями Академии. А потом, всего несколько месяцев спустя, из-за несоответствия в расписании миссия Берки на время застряла на Кленденнон-3. Вины Сильвии тут не было, но ей все равно досталось, совсем как шесть лет назад, когда станцию «Ренессанс» уничтожил сильный пожар. «Ренессанс» продолжали эксплуатировать по политическим мотивам, и это вызывало многочисленные протесты. Но к ним не прислушивались.
– Мне следовало самому приглядывать за этим, – сказал Асквит группе ученых Академии. – Сильвия пыталась исправить положение. Она не виновата, ей просто не повезло.
По правде говоря, Хатч считала, что Сильвия оказалась не на высоте, но это не меняло того, что ей пришлось отдуваться за все. Хатч сама теперь работала на типа, готового смыться при первом намеке на неприятности.
– Хатч, – произнес Асквит он, – знаю, вы заняты, поэтому не буду отнимать у вас время.
– Ничего страшного, Майкл. Чем могу быть полезна?
Он выдвинул ящик, достал папку кремового цвета, открыл ее и положил на стол. Хатч не было видно, что там.
– Последние пару лет вы тут неплохо трудились. – Комиссар достал из папки какой-то документ и нежно посмотрел на него. Бумага похрустывала в его руках. – Поздравляю, – проговорил он, протягивая документ Хатч.
Она взглянула. Увидела герб Академии. И свое имя.
Присцилла Морин Хатчинс. Повышена до пятнадцатого ранга. Руководитель миссиями. Вступает в силу со вторника, 4 марта 2234 года.
Через восемь дней.
Асквит протянул через стол руку и широко улыбнулся.
– Желаю вам долгой и удачной карьеры, Присцилла.
– Спасибо. Хорошо бы, сбылось.
– В начале следующей недели будет официальное представление. Но я хотел, чтобы вы знали. – Комиссар забрал документ и вернул его в ящик. – Тогда мы вручим его вам.
– Ценю ваше доверие, Майкл. – Она знала, что при голосовании ее не выбрали бы без одобрения комиссара.
Он достал бутылку.
– Пальве. – И, посмотрев на этикетку: – Урожай 2190 года.
Такое
Асквит взял штопор, извлек пробку и наполнил два бокала. Хатч захотелось обнять его. Но официальность обстановки уничтожила этот порыв.
– За вас, Хатч, – произнес он. – Ни за что не отпускай.
Это была известная фраза Рэнделла Найтингейла, который окровавленными сломанными руками вытащил ее из облаков на Обреченной. «Я ни за что не отпустил бы тебя, Хатч». Это стало в Академии чем-то вроде неофициального пароля.
Их глаза встретились поверх ободков бокалов. Но миг прошел, и пора было возвращаться к работе. Майкл протянул ей диск и стопку документов.
– Вам будет интересно взглянуть на это, – сказал он. – Тут весь штат администрации, описание должностей, наблюдения по сотрудникам и так далее. И несколько рабочих проблем, с которыми вам надо как-то справиться.
Хатч не была знатоком, но могла отличить хорошее вино на вкус. Майкл протянул ей бутылку. Может быть, еще?
Да! Но Хатч была слишком хорошо воспитана, чтобы уничтожать его дорогие запасы. Она пошла на компромисс и попросила полбокала.
– Майкл, – произнесла она, – вам известно, что одно из облаков сменило курс?
– Да, – ответил он, – я слышал.
– Я беспокоюсь – вдруг там кто-нибудь есть.
Он улыбнулся. Не о чем волноваться.
– Давайте подождем и посмотрим.
– Если там кто-то окажется, поддержит ли Академия вмешательство?
Асквит поморщился и громко откашлялся.
– Это будет немного неудобно, не так ли?
– Вероятно, нам придется нарушить Протокол.
Он отмахнулся от проблемы.
– Нет, не волнуйтесь об этом. Там никого нет.
– Почему вы так уверены?
– Там никогда никого не оказывается. – Он отечески улыбнулся и уставился на свой бокал. – Я более двадцати лет проработал в Академии. Вам известно, сколько раз мы получали рапорты о том, что кто-нибудь полагает, будто кого-то нашел? А вам известно, сколько раз это действительно происходило?
– Однажды, – откликнулась она. Это были «ангелы». Воздушные создания с Рая.
– Точно. И вы были там в тот раз. Если вернуться на двадцать пять лет назад, найдем еще подобный случай. Итого два. За все это время. Из тысяч посещенных систем. Два. Я предлагаю заняться более важными вещами.
За ней, как по волшебству, открылась дверь, и Майкл проводил ее из комнаты.
– Если это все же случится, – настаивала она, – у нас будет очень мало времени.
– Не торопите события, Присцилла. – Его улыбка исчезла, как будто кто-то повернул выключатель.
Хатч запросила архивные файлы по «Паскуарелле», первому пропавшему при исследовании облаков кораблю. Это произошло двадцать лет назад. Файл представлял собой аудиозапись, голос принадлежал Мэг Кэмпбелл, единственному человеку на корабле. Хатч однажды видела Мэг из заднего ряда лекционного зала. Она была высокой черноволосой женщиной, полной достоинства. Очень уверенной в себе.