Омега
Шрифт:
ПАПКА V. АД И РАЙ. 18-24 августа 2004 г Файлы 100—125.
101.
Суд пакистанского города Лахор приговорил 36-летнего Мехди Хасана к пожизненному заключению за то, что тот якобы в августе 2001 года сжег во дворе собственного дома священную книгу мусульман – Коран, сообщает во вторник, 6 июля, газета «Ньюз».
В
Судья, вынесший приговор Хасану заявил, что вина того полностью доказана. В то же время адвокат утверждает, что дело сфабриковано родственниками Хасана, оговорившими его в надежде заполучить земельную собственность осужденного.
102.
Генеральный секретарь НАТО Яап Хоуп Шеффер в очередной раз пообещал, что вскоре обвиняемый в геноциде лидер так называемого «Крымского Сопротивления» майор Арлекин будет пойман и предстанет перед судом. Он также призвал «не сожалеть о жертвах при попытках арестовать Арлекина».
За последнее время силы UkrFOR трижды устраивали рейды по поимке партизанского лидера. Несколько дней назад в результате операции по его поимке миротворцы НАТО по ошибке серьезно ранили православного священника и его сына, при этом сам майор Арлекин так и не был схвачен.
АД. 18 августа 2004 г., город Харьков.
– Два года? – поразилась Лолита. – За смерть ребенка всего два года?
– Ага, – кивнул я. – И в том же суде хулиган за убийство соседской кошки получил десять лет.
– Вечно ты всякие гадости рассказываешь!
Божье наказание дернуло плечами, отвернулось. Мадемуазель сегодня не в настроении? Или просто перелет неудачный? Трясло, воздушные ямы, задержались на два полтора часа…
Я огляделся. Все привычно, все знакомо. Восемь вечера, нестойкие сумерки, троллейбусная остановка на проспекте Гагарина, забитые народом скамейки. Лучшее место для разговора, никто и внимания не обратит.
– Но… Как же так, Арлекин? Родители убивают сына – и два года. А за какую-то кошку!..
…На что я надеюсь? Знал, с самого начала знал: сдадут, отрекутся, забудут. Хуже – сделают чучело для очередного политического Хэллоуина. Поражение – сирота, лишь у победы полно отцов. Курчевский – настоящий вождь, у него предвидение, отбежал в сторону, как только всерьез запахло жареным. Остальные не лучше, и у нас, и в России. Как пели, как пасти раскрывали! Глобализм, американская угроза, югославский вариант!.. Теперь иной репертуар – терроризм, «исламский фактор», наши вообще спятили, войска в Ирак послали. А из Крыма понемногу делают Косово. Даже не понемногу.
Троллейбус, за ним – маршрутка. Народ схлынул, и мы поспешили присесть на освободившиеся места. Лолита полезла в сумочку,
– Можно? Я сегодня еще не…
– Валяй, разрешаю! – вздохнул я. – Но только одну – и не до самого фильтра. Так вот, о приговоре. Журналисты тоже заинтересовались. Судья пояснил так…
…Щелчок зажигалки. Внезапно захотелось курить, впервые за несколько дней. Хоть бы пару затяжек!..
– Прежде всего – собственность. Кошка – соседская, ребенок принадлежал родителям. Но не это главное. Суд посчитал, что с точки зрения науки человеку в эволюционном смысле ничего не грозит. Мы – процветающий вид. Кошки – иное дело, значит, за них надо спрашивать строже.
– Ага.
Новый троллейбус, толпа толкается у дверей, вот и милицейский патруль с резиновыми «демократизаторами». Ничего, не тронут, вид у нас приличный, я не пьян, не при оружии. И документы подлинные. Едва ли мою фотографию успели раздать каждому постовому. Но и это не страшно. Фото у них наверняка старое, а за последние годы я очень сильно изменился. Увы!..
Опять троллейбус…
– Потому ты и любишь читать де Сада? За то, что он ненавидел людей?
Половину сигареты Лолита уже умудрилась выкурить. Интересно, как?
– Ты не права, людей он как раз любил…
– Известно, в какой форме!
Я покосился на гюрзу, прикидывая, не дать ли ей по губам – авансом. Или погодить чуток?
– Почитай, сама поймешь. Маркиз был в ужасе от несовершенства человека. Для того и писал, чтобы ужаснулись прочие. Ужаснулись, исправились. У него есть фраза: я хотел бы рассказать о лучших временах, но они еще не настали… Сейчас люди стали понимать, что мы, сапиенсы, не воплощение Зла, но и не венец Творения – просто один из биологических видов, не особо привлекательный и не слишком ценный. Даже для самих себя.
…Три украинца – партизанский отряд с предателем, не мною выдумано. На Киев надежды нет, на Москву тоже. Харьков? Дома и стены помогают, но сейчас не тот случай.
Что мне скажут? Догадаться несложно, только не хочется. А вдруг?
Еще маршрутка… На лавках – бабки с безразмерными клеенчатыми сумками, пара знакомых бомжей, грязная худая собака тычется мордой в прохожих…
– Я давно поняла, что ты – не мать Тереза, – Лолита поморщилась, не глядя, выбросила окурок. – Даже не отец Терезий… К тебе заходить не будем.
– Это вопрос?
Я поглядел вдаль на уходящий к горизонту серый асфальт. До моей квартиры – рукой подать, семь минут, если на костылях.
Сколько я там не был? Три года, больше?
– Не вопрос. – Лолита резко встала, оглянулась. – Мы и так из-за твоей сентиментальности рискуем. Родные места, родные места!.. Зачем мы вообще приехали в Харьков?
– Действительно, зачем? – согласился я. – Надо подумать.
Новая толпа спешит к остановке. Обычно тут людно – проспект, метро рядом…