Ома Дзидай
Шрифт:
Шиноби запустил крюк-кошку, успешно зацепившись за тыльную часть одного из ребер. Вместе с асигару он начал тянуть за верёвку. Судя по оглушающему рёву, которое ёкай издал, затея была умна и верна. Но довести её до победного товарищи не сумели.
Нащупав канат, чудовище потянуло его на себя. Все трое бойцов потеряли равновесие и попадали друг на друга.
Не успели они встать, по-прежнему держа верёвку, как тварь вырвала из кровоточащей голубым цветом спины крюк и потянула уже их. Всех троих!
Решаясь на
Прежде, чем они могли что-то предпринять, чудовище подбросило крюк высоко над собой. Воины окончательно пропали в бездне, составляя общество моему отцу. Отголоски их душераздирающих воплей заставили побледнеть нас с самураем.
Ёкай ликующе зарокотал невзирая на рану.
Мне стало трудно дышать. Я стянула с себя шлем и сорвала дзукин, вдыхая пропитанный кровью и смертью сырой воздух.
Дзунпей бесстрастно наблюдал, как его телохранителей обращали в бесполезную кучу мяса. Осознавая ценность своей жизни, жизни последнего Коногава, вступать в схватку он не рвался.
Существо, обезумевшее от обилия смертей, оставило его на сладкое. Прежде всего ему следовало украсть наше с самураем дыхание.
Жаль, нельзя было разделаться с тварью после того, как она прикончит Дзунпея. С досадой выдохнув, я вложила рукоять ниндзято в левую ладонь и ринулась вперед.
Я уже придумала, как обезвредить ёкая. Стоило попробовать дымовую шашку и нанести удар в неразберихе.
Надеяться на самурая я не стала: одной катаной много не навоюешь. Объяснять ему было некогда. Пришлось действовать одной.
На кон ставилась моя собственная жизнь. Один малейший просчёт – и нет меня. Но если бы я продолжала стоять сложа руки, исход был бы тот же.
Почти настигнув чудовище, я выхватила из-за пояса шашку и, вынув предварительно чеку пальцами, бросила ему под ноги. А сама подпрыгнула, намереваясь достать до морды.
Задержала дыхание и зажмурила глаза, чтобы едкий дым не навредил мне. Лёгкий взрыв вызвал грязно-серую завесу. Ёкай заверещал в замешательстве.
Помня примерное расположение головы, я полоснула мечом. Доли мгновения клинок разрубал дым, но всё же нащупал мякоть. Получилось!
Рёв это подтвердил. Теряя высоту, я насильно довела клинок до костного нароста между полушариями.
Так и не успела вынуть оружие. Тварь с силой смахнула меня.
Вынырнув из дыма, я упала в семи шагах. Затылком ударилась об пол. Ничего более существенного, чем слабенькое сотрясение, я не заработала. Может быть...
Падение вывело из строя. Дальнейшие события дергались перед глазами, как песочные часы при взбалтывании.
Когда дым начал рассеиваться, самурай сделал свой заключительный ход. Он подскочил к ёкаю, метя проколоть второе полушарие мозга.
Наконец ему удалось вонзить катану в мозг. Тварь замерла, глухо рыча.
Всякий на месте самурая посчитал бы, что чудовищу осталось недолго. Но этот удар хоть и мог лишить его проводников чувств, до конца не убил.
Из последних сил ёкай потянулся к мечнику – быстро, не оставляя возможности увернуться. Когтистые лапы сжались на его шее, поднимая над полом. Воин не успел и пикнуть. Сморщившееся лицо поравнялось с мордой существа, обильно брызжущего густыми слюнями и истекающего голубой кровью.
Самураю оставалось жить мгновение.
Чудовище разжало челюсти, принимая в пасть четверть его головы. Шлем не был помехой острым зубам. Ёкай спокойно прокусил сталь и принялся постепенно пожирать череп вместе с мнущимся шлемом, без конца чавкая.
Теперь и у даймё случился приступ безумия. А мне стало слишком плохо, чтобы показывать страх.
Когда от головы мечника ничего не осталось, труп выскользнул из лап ёкая, но чудовищу уже было не до него. Он стал жадно облизывать когти, заляпанные в крови, собирая её раздвоенным кончиком языка.
Тварь не просто так взялась пожирать самурая сверху. Оставшиеся в полушариях катана и ниндзято вытолкнуло под напором сызнова нарастающих мозгов. В кратчайшие сроки ёкай исцелился за счёт чужой плоти.
Оба меча, грохоча, заплясали на полу и со звоном упали наземь.
Ёкай в очередной раз победоносно обдал Великаньи Дубы оглушительным рёвом.
Меня начало тошнить после сотрясения. Встать и продолжать схватку я не могла.
Старания оказались напрасны, что подавило мой боевой дух.
Чудовище медленно приближалось ко мне. У меня оставался только кайкэн. Но я смотрела правде в глаза: этим кинжалом – только в зубах у ёкая ковыряться.
Делать отныне что-либо – просто отсрочка неизбежного.
Я продолжала лежать, тяжело дыша и наблюдая, как ёкай тянется навстречу.
Так я и должна была умереть. Куноити, напрасно ввязавшаяся в противостояние Рю и Коногава. Допустившая с лёгкой руки гибель отца. Павшая в борьбе с ёкаем за человека, который без спроса забрал её судьбу себе… Но что-то пошло не так.
Кто-то кричал. Чьи-то незнакомые голоса. Рассудок помутился, и я мало понимала слова. Только одно, простое, но непонятное, стоявшее особняком, удалось разобрать:
– Ацурами!..
Подул красный ветер, и я вдохнула этот сухой жар.
Ёкай уже готов был распороть мне когтями грудь, как вдруг из-за его спины показалось второе чудовище, схватившее тварь сзади.
Смотря на них, я не могла определиться, какая выглядит более мерзко. Но та, что уничтожила охрану Дзунпея, взвизгнула в ужасе перед появившейся внезапно.