Олимпиада-80

Арий Константин

Ленинград — город олимпийский. Он также принял отборочные матчи олимпийского футбола. Ленинградцы долго готовились к Олимпиаде. Из этого города вышло много прославленных спортсменов-олимпийцев, защищающих честь страны и города перед всем миром. Центральный стадион имени Кирова — один из самых больших стадионов мира, и самый большой стадион во всем Советском Союзе и Европе. В это самое время, когда советские футболисты борются с противником из Кувейта, в Ленинграде проходит четвертьфинальный матч между Югославией и Кубой. Победит, кстати, Югославия.

— 2:0

в пользу Советского Союза, таков текущий счет. Наши болельщики просто неистовствуют, видя потрясающую игру советской сборной. Очень грубо начала играть кувейтская сборная после второго гола. Видно что они избрали путь открытой атакующей тактики. Ну и болельщики ихние было уже притихли, а теперь вновь колотят в свои барабаны и бубны. В принципе, наша сборная уже победила и то, что арабы забьют столько же мячей, чтобы хотя-бы сравнять счет было бы совсем нереальным. Очень нервно играют соперники. Налицо их очевидное поражение, они делают все возможное, чтобы мяч не попал к советским футболистам. Значит очень опасаются сильной игры нашей сборной. Словно второе дыхание открывается у кувейтских спортсменов. Дальняя передача с правого фланга. Кувейтский спортсмен, кстати это Султан, принимает мяч на грудь и пробивает в упор по нашим воротам. Еще один гол, на этот раз в наши ворота.

После забитого гола сборная Кувейта воодушевляется. Противник переходит в атакующую позицию. Игра принимает все более агрессивные рамки. Три желтые карточки были выданы судьей, одна из них советскому спортсмену. Происходит замена и на поле выходит Валерий Газзаев, прославленный представитель московского «Динамо». До конца игры счет сохраняется неизменным.

— Счет 2:1 в пользу советской сборной. Мы победили в четвертьфинале. И теперь нас ждет только матч с командой Югославии за третье место. Это была прямая трансляция с олимпийского стадиона. Удачи, друзья, желаем вам новых побед и новых рекордов!

Сборная Советского Союза, вопреки надеждам болельщиков, не завоевала золото Московской Олимпиады. Ей досталась только бронза. Второе место заняла команда ГДР, а вот первое место, что явилось откровенной неожиданностью для всех, взяла сборная Чехословакии. Гордости их болельщиков в то время не было предела — это была их самая крупная победа.

Олимпийская трансляция закончилась и на экране появился диктор центрального телевидения, начавший длинно и нудно читать доклад о проведенной в Советском Союзе уборочной страде. Поток цифр, изредка перемежаемый скудными фразами, призванными доказать выполнение поставленного партией плана, следовал один за другим.

Максу после недолгого прослушивания этой непонятной ему информации, стало скучно и он, широко зевнув, выключил телевизор.

За окном начинался вечер. Солнце было еще высоко, но уже бросало свои косые лучи сквозь прозрачные стекла, предвещая скорый заход.

На кухне послышался шум нескольких голосов, о чем-то громко спорящих между собой, и в горницу вошел здоровенный коренастый старик.

— Здорово, внучок, утром-то я рано ушел, не успели мы с тобой поприветствоваться, — сказал

он, обращаясь к Максу и протягивая широкую мозолистую ладонь, — ну будем знакомы, дед Игнат.

— Макс, — ответил ему Макс, протягивая руку.

Дед крепко сжал ему ладонь, так что у Макса хрустнули суставы на пальцах.

— Ты чего это? Вроде и не сильно сжал-то, — сказал дед, видя как Макс потирает ладонь, — ну ладно, пойдем посмотрим чего там наши бабенки на ужин состряпали.

Плотно поужинав и горячо поблагодарив свою старуху за предоставленную пищу, дед Игнат пригласил Макса в сад.

— Вот так надо с женщинами, ты в поле, она у очага крутиться, это и есть семейное счастье, — сказал дед, усаживаясь на скамейку в небольшой резной беседке, укрытой от солнца раскидистыми ветвями деревьев.

Макс сел рядом. Дед Игнат сорвал со свисающей рядом ветки два яблока и, кидая одно из них Максу, спросил:

— Ты сам-то чьих краев будешь?

— Мордовия, — ответил Макс, надкусывая сочное яблоко.

— Мордовия… Мордовия, — пробормотал дед, пытаясь что-то вспомнить, — не знаю такой. Где это?

— Россия, Поволжье, — сказал Макс.

— Ясно. Я и не был нигде, дальше Москвы, да и то к Аленке приезжал. Всю жизнь здесь жил, никуда не выезжал. У нас здесь знаешь как хорошо? Выйдешь бывало в поле, вдохнешь полной грудью и думаешь: а что еще надо-то? В Москве вон смотрю, все спешат, бегут куда-то. А у нас здесь тишь, да гладь. Красота!

Дед Игнат вдохнул полной грудью и мягко улыбнулся, наслаждаясь воздухом.

— Вот так бывает, — немного помедлив продолжил он. — Гнобили Русь с издавна, над русским мужиком глумились, русский дух французским, да немецким отродьем вышибали. Попы нас дурью мучали, в богов верить неволили. А мы им всем в ответ — выкуси-накося, хрен вам во всю морду. Вот так… Была у нас далече отседова одна церквушка, так когда после революции разгребали ее, так знаешь сколько хлама золотого вынесли? На трех подводах увозили.

— Опять, дед, о политике начал разглагольствовать? — раздался откуда-то со стороны голос Алены.

Девушка подошла к беседке и зайдя под навес, уселась рядом с Максом.

— Молодые вы еще, не понимаете ничего. А земля русская она древняя очень, много тайн хранит. И раскрывает их далеко не всем. Русский дух крепко хранит свой покой. Вот есть у нас предание о камне одном волшебном.

— Ну, и что это за камень? — с усмешкой в голосе спросила Алена.

Дед задумчиво почесал подбородок и продолжил:

— В соседнем селе это было, давно уже. Надумал один игумен там церквушку заложить, чтобы значит с честного народа даром кормиться. Да и стал камни под опору таскать со всей округи. И вот, значит, видит он — лежат два камня рядом, никем не оприходованные, что на Руси само по себе уже чудо. Ну он их на повозку себе и погрузил один, а по зиме это было. Тащит он, значит, с версту уже протащил, а лошади вдруг хвать, и не идут! Что такое, думает божий слуга, никак сам черт вмешался. А у него лошади-то крепкие, откормленные. Ну, он камень и бросил.