Олимп
Шрифт:
– Можно подогнать под его фигуру костюм хамелеона, – вставляет Бех бин Адее.
– Отлично, – говорю я. – А что это?
– Активный камуфляжный полимер, – поясняет генерал. – Примитивный, но эффективный, если не менять фон чересчур быстро и резко. Примерно из такого же материала была оболочка вашего марсианского судна, только этот невидим для инфракрасных лучей и воздухопроницаем.
– Боги подстрелили наш марсианский корабль уже на орбите, – напоминаю я.
– Ну… да, – произносит Бех бин Адее. – Это тоже надо учитывать.
– А лучше кожи хамелеона
– В ближайшее время – нет, – отвечает Астиг-Че.
– Ладно, беру. И сколько времени потребуется вашим людям… э-э-э… моравекам, чтобы подогнать под меня костюм и научить им пользоваться?
– В ту же секунду, когда мы заговорили об этом, я приказал техническому отделу моделирования эксплуатационных условий браться за работу, – сообщает первичный интегратор. – Ваши размеры у нас уже были записаны. Готовый продукт принесут через три минуты.
– Чудесно, – говорю я без всякой уверенности.
В какое же место мне податься? И как убедить тех, кого я там встречу, спасти греков? Да и куда их девать? Се мьи, рабов, друзей и слуг ахейцев поглотил синий луч, взметнувшийся из Дельф. Словно в предвкушении путешествия рука моя тянется к золотому кругляшу на шее и пальцы вертят активационный диск.
– Кстати, – бросает Чо Ли, – ваш медальон не работает.
– Что?! – Я вырываюсь из-под защитных ремней и повисаю в пространстве. – В каком смысле?
– Наша последняя экспертиза подтвердила: диск совершенно нефункционален, – сообщает штурман.
– Дерьмо какое-то. Парни, раньше вы заявляли, будто медальон нельзя воспроизвести, будто его настроили на мою ДНК или что-то в этом духе.
Первичный интегратор издает необычный звук, удивительно похожий на человеческий: словно взрослый мужчина смущенно прочищает горло.
– Разумеется, существует некое… сообщение… между диском, вашими клетками и ДНК, доктор Хокенберри. Однако медальон сам по себе не имеет квантовых функций. Он вовсе не квитирует вас через пространство Калаби-Яу.
– Что за отстой… – начинаю я, но удерживаюсь от дальнейших комментариев. Чтобы убраться отсюда, мне еще нужно содействие моравеков и кожа пресмыкающегося. – Я же попал сюда, разве нет? Прямо с Земли Илиона.
– Да, – соглашается штурман. – Попали. Только без помощи пустого внутри золотого диска на вашей шее. Вот в чем загадка.
Из дверей лифтовой шахты появляется воин с нарядом хамелеона. С виду – ничего особенного. Честно говоря, одежка напоминает мне так называемый «домашний костюм», которым я имел глупость обзавестись в семидесятых годах двадцатого века. Такой же дурацкий заостренный воротник и блеск обезьяньей блевотины.
– Воротник растягивается и превращается в капюшон, – говорит Астиг-Че, словно прочитав мои мысли. – Наряд совершенно бесцветен. Зеленый оттенок – всего лишь стандартная настройка, чтобы можно было найти материал.
Приняв у солдата хамелеонью кожу, я по наивности пытаюсь натянуть ее сам. И через несколько мгновений начинаю
Генерал Бех бин Адее вместе с рядовым бесцеремонно хватают меня и запихивают в костюм, после чего пристегивают к одному из кресел при помощи ленты-липучки.
Вытягиваю воротничок и полностью закрываю голову капюшоном.
Это далеко не столь удобно, как нацепить шлем Аида и сразу исчезнуть. Во-первых, в коже ящерицы ужасно жарко. Во-вторых, нано-чего-то-там перед глазами не позволяет как следует сфокусировать зрение. Если пялиться сквозь такую штуку целый час, можно заработать самую жуткую головную боль в жизни.
– Ну как? – интересуется Астиг-Че.
– Чудесно, – лгу я. – А меня видно?
– Да, – отвечает первичный интегратор, – но только на гравитационном радаре и в прочих диапазонах невидимого спектра. Визуально вы целиком слились с фоном – в данном случае с Бех бин Адее. Надеюсь, те существа, которых вы собрались навестить, не пользуются гравитационными радарами, приборами усовершенствованного тепловидения и тому подобной техникой?
Черт возьми, а откуда мне знать?
– Есть одна загвоздка, – говорю я.
– Какая? Возможно, мы сумеем помочь, – озабоченно, почти участливо произносит первичный интегратор. Да, моей жене не зря нравился Джеймс Мейсон…
– Чтобы квитироваться, надо повернуть квит-медальон. А для этого придется расстегнуть кожу и…
– Костюм хамелеона пошит очень свободно, – перебивает генерал. Судя по голосу, военный меня недолюбливает. – Просуньте руку под материю. Даже обе руки, если хотите.
– А, ясно.
Я вытаскиваю ладонь из рукава, дотягиваюсь до медальона и, считая, что разговор окончен, квант-телепортируюсь прочь с «Королевы Мэб».
«Ого, еще как работает!» – чуть было не вскрикиваю я, очутившись в нужной точке пространства-времени. И вспоминаю, что зря не попросил у моравеков какого-нибудь оружия. А еще – воды и немного пищи. Ну и наверное, непробиваемых доспехов.
Однако сейчас не до громких воплей.
Я появился в Великой Зале Собраний на Олимпе. Зевс восседает на золотом престоле, сегодня в Громовержце не менее пятидесяти футов. Геры нет, ее невысокий трон обвит черной траурной лентой.
Все остальные, похоже, в сборе. Столько бессмертных я не видел даже на последнем совете, куда завалился в несравненно более удобном шлеме Аида; многие лица вообще незнакомы – и это после десятка лет ежедневных отчетов. Тут сотни и сотни богов – тысяча с лишним, должно быть.
И все как один молчат. Ждут, когда Зевс к ним обратится.
Стараясь из последних сил не сопеть и не грохнуться в обморок от удушливой жары под кожей треклятой ящерицы, от души надеясь, что никому из небожителей не придет на ум воспользоваться гравитационным радаром или термо-хрен-знает-чем, я замираю словно вкопанный бок о бок с окаменевшими богами, богинями, нимфами, фуриями, эриниями и полубожествами в напряженном ожидании речи Громовержца.