Олимп
Шрифт:
– Сначала я предпочел бы изложить свою… теорию всего, – ответил гигантский краб. – Мои соображения по поводу голоса будут понятнее в контексте.
– Тогда начинай, – поторопил Астиг-Че.
Манмут услышал, как его товарищ глубоко вдохнул, хотя и располагал многонедельным, если не многомесячным запасом кислорода. Маленькому европейцу хотелось сказать по личному лучу: «Ты уверен, что готов развивать эту тему?» Впрочем, он ведь точно не знал, о чем пойдет речь, и поэтому промолчал. Но все-таки очень волновался за друга.
– Прежде всего, – начал Орфу Ионийский, –
– Верно, – согласился первичный интегратор.
– Некоторые, как мы знаем, возникли в результате ранних попыток «постов» создавать и выращивать черные дыры, – продолжал краб. – Громадные установки вроде ускорителя частиц, что врезался девять месяцев назад в орбитальный астероидный город, как нам показывали. Но много ли там подобных устройств? Несколько тысяч?
– Чуть менее двух, – подтвердил Астиг-Че.
– Готов поспорить, оставшуюся часть миллиона… объектов… размещенных «постами» на орбите, составляют хранилища данных. Не знаю точно, какого рода: вероятно, банки ДНК, хотя тогда потребовалось бы непрерывное жизнеобеспечение, так что скорее всего мы имеем дело с запоминающими устройствами на цилиндрических магнитных доменах в сочетании с некими усовершенствованными компьютерами постлюдей, иными словами, с настолько сложной системой памяти, какая до сих пор незнакома даже нам, моравекам.
Гигантский краб умолк. Наступила долгая, томительная для маленького европейца тишина. Интеграторы и прочие представители власти не переглядывались, но Манмут подозревал: они, безусловно, совещаются по личным каналам.
Наконец, спустя лишь несколько мгновений, Астиг-Че нарушил молчание.
– Да, в основном это запоминающие устройства, – согласился первичный интегратор. – Мы еще не разобрались в их природе, однако, судя по всему, перед нами блоки памяти квантового фронта волны на цилиндрических магнитных доменах.
– Причем каждый блок по большей части независим, – прибавил Орфу. – Можно сказать, у каждого свой собственный жесткий диск.
– Да, – подтвердил Астиг-Че.
– А львиная доля прочих спутников на кольцах, тысяч примерно десять, – стандартные энергопередатчики плюс некие преобразователи тахионного волнового фронта.
– Шесть тысяч четыреста восемь энергопередатчиков, – сообщил штурман Чо Ли. – Плюс ровно три тысячи тахионных волновых преобразователей.
– Откуда тебе все это известно, Орфу Ионийский? – осведомился могучий ганимедянин Сума Четвертый. – Уж не влез ли ты в секретные папки или на наши каналы связи?
Знаток творчества Пруста воздел кверху ладонями два сочлененных манипулятора:
– Нет-нет, я не столь подкован в компьютерных технологиях, чтобы тайком залезть даже в дневник своей сестры… конечно, если бы у меня была сестра и она вела бы дневник.
– Тогда как же… – начал Ретроград Синопессен.
– Логическим путем, – пояснил Орфу. – Меня всегда
– Консорциум никогда не выпускал официальных сообщений об орбитальных запоминающих устройствах, – заметил Сума Четвертый.
– Не выпускал, – согласился иониец. – Но это было самым логичным предположением. Насколько известно, четырнадцать веков назад, когда «посты» покинули Землю, их численность составляла считанные тысячи, так ведь?
– Верно, – кивнул Астиг-Че.
– В то время моравеки-ученые сомневались даже, есть ли у этих существ нормальные тела… в нашем понимании, – проговорил Орфу. – Так зачем бестелесным возводить миллион городов на орбите?
– Отсюда не следует вывод, что кольца по большей части состоят из банков памяти, – возразил генерал Бех бин Адее.
Манмут поймал себя на мысли: «Интересно, как именно на этом корабле карают за шпионаж?»
– Следует, – произнес гигантский краб, – если взглянуть на то, чем занимались люди старого образца около полутора тысячелетий… И чем не занимались.
– В каком смысле: «Чем не занимались»? – неожиданно вмешался его лучший друг.
Маленький европеец не собирался встревать в разговор, однако любопытство взяло верх.
– Во-первых, люди не размножались, как положено природой, – ответил Орфу. – В течение столетий их оставалось менее десяти тысяч. И вот четырнадцать веков назад в Иерусалиме появился нейтринный луч, управляемый (как я понял из оперативных астрономических публикаций) модулированными тахионами. Луч этот бесцельно уходил в дальний космос. И вдруг ни с того ни с сего «старомодных» будто корова слизала. Всех до единого.
– Но только на время, – поправил Астиг-Че.
– И все-таки… – Казалось, Орфу вдруг потерял нить разговора, но вскоре продолжал: – Прошло чуть меньше ста лет, и на Земле возникли рассеянные поселения, что-то около ста тысяч людей старого образца. Явно, что это не потомки десяти тысяч исчезнувших. Не было никакого постепенного увеличения количества жителей, все произошло мгновенно, раз-два – и в дамки. Получите и распишитесь: вот вам сто тысяч человек невесть откуда.
– И какой же ты сделал вывод? – В голосе грозного первичного интегратора сквозило приятное изумление, как у профессора, обнаружившего нечаянные успехи у своего студента.
– Прежде всего эти люди не рождались, – ответил иониец. – Их вырастили.
– Непорочное зачатие? – съязвил Чо Ли.
– Вроде того, – не смутился краб и ровным, раскатистым голосом продолжал: – Полагаю, орбитальные ЗУ хранят и хранили сведения о всяком человеке: память, личность и сведения о теле (как знать, может, каждому выделяли отдельный спутник?), и «посты» частично восстановили поголовье. Это объясняет, почему количество землян достигало миллиона каждые несколько веков, затем уменьшалось до считанных тысяч и вновь как по волшебству резко вырастало до миллиона.