Олигарх 6
Шрифт:
Эту историю я знал и надеялся, что дорожники выполнили его требования.
Василий был любителем римской истории и всегда восторгался порядками римских легионов на марше.
Однажды в нашем детстве случилась трагедия. Соседский помещик спьяну проигнорировал предупреждение своего кучера о приближающемся ненастье и на авось зимой поехал в Коломну, предварительно приказав выпороть кучера, «дурака и лентяя».
На орехи досталось и жене помещика, которая не отпускала пьяного мужа, и он с другим кучером укатил из
В начавшейся метели они сбились с дороги, затем лошади угодили в какую-то яму и намертво встали. Под вечер кучер пешком сумел добраться до Коломны. Метель к тому времени стихла, и полная луна позволила еще ночью найти бедолагу-помещика.
Но он успел сильно обморозиться и следующим вечером отошел в мир иной.
Какие там аналогии с древней историей провел Василий, я не знаю, но он неожиданно выдал, что древние римляне были большие молодцы, когда, останавливаясь даже на одну ночь, строили как положено укрепленный лагерь.
Выполнять любой ценой можно только задачи, от которых зависят чьи-то жизни. Во всех остальных случаях риск совершенно не оправдан.
Это было мое требование ко всем нашим людям, и пока оно позволяло обходиться без неоправданных человеческих потерь. Конечно, не всегда это получалось, тем более что здесь легко перейти тонкую грань между осторожностью и предусмотрительностью и трусостью.
Меня лично, думаю, никто не может обвинить в трусости, хотя что такое страх, я знаю. Испытал его и на дуэлях, и в океане во время страшных бурь.
Когда, например, я стрелялся с майором Шалевичем и графом Толстым, мне было реально страшно. Пуля — дура. А пистолеты нынешнего века — оружие еще то. Элемент случайности таков, что реально пятьдесят на пятьдесят.
Мне на самом деле оба раза реально крупно повезло. Особенно когда я попал в руку майора. Это, конечно, со стороны красиво выглядело, но шансов на точный снайперский выстрел из пистолета на самом деле достаточно мало. И это на самом деле маленькое чудо, что я сумел выстрелить именно так, как пообещал этому бедолаге.
Его выстрел вообще-то вполне мог оказаться удачным, и у светлейшего князя могли бы быть большие проблемы.
Я кивнул головой, подтверждая, что знаю это, и заговорил о другом.
— Будем надеяться на их дисциплинированность. У ушедшей вперед партии два комплекта юрт. Рисковать мы не будем, — ветер, как бы в подтверждение моих слов, резко усилился, и заряд пурги ударил в стену юрты. — Поэтому надо будет остановиться и подождать, когда нам доставят следующие комплекты.
Лев Иванович постоянно при каждой свободной минуте делал какие-то записи и сверялся с ранее написанным. Вот и сейчас он занимался именно этим.
Закончив свое дело, Лев Иванович обратился ко мне.
— Алексей Андреевич, вы позволите?
Лев Иванович расстелил перед нами свою карту, на которой за время нашего похода уже появилось
— Просветите нас, Лев Иванович, — с легкой улыбкой попросил Иван Васильевич.
— Я каждый день уточняю всю информацию, полученную ранее от наших первопроходцев, Тыманчи и строителей дороги. К моему удивлению, пока вопиющих неточностей и уж тем более фантазий нет совершенно, — сказанное господином рудознатцем меня почему-то не удивило.
Иначе на самом деле и быть не может. Тыманча действительно поразительно правдив и точен во всем, что говорит. А все, кто работают со мной, быстро понимают, что светлейший князь любит честность и порядочность во всем, и любая брехня выходит таким боком, что не приведи Господь. И все знают, что отрицательный результат тоже таковым является, и не всегда это плохо.
— И какой же практический вывод на перспективу?
Иногда Лев Иванович бывает чрезмерно словоохотлив, а сейчас у меня нет желания слушать чьи-либо чрезмерные рассуждения на любые темы.
— Думаю, что до Урюма нам действительно осталось пройти двадцать верст, и если ушедшая вперед партия справилась со своей задачей, то до водораздела остается всего пять верст, — говоря «всего» пять верст, господин рудознатец немного лукавит, они легко могут превратиться в «целых» пять верст.
На карте господина рудознатца действительно хорошо видно, что, расставшись с Горбичанкой, мы почти десять верст шли вдоль ее правого притока, какого-то безымянного, но достаточно большого ручья. С ним мы тоже расстались, взяв влево, и прошли так примерно версту.
Перед нами довольно противный хребет со странным названием — Собачкин. Он невысокий и пройти нам надо правее его самой высокой вершины, высота которой составляет примерно шестьсот десять саженей.
Ее высоту измерили горные инженеры и нанесли на карту. Хребет покрыт тайгой, местами редколесьем и марями.
Марями в этих краях называют редкий угнетенный лиственничный лес с большими участками безлесных болот. Их лучше обойти стороной даже зимой, если, конечно, ты не собираешься что-нибудь доставать из них. Русские частные золотодобытчики уже придумали способ зимней добычи золота в болотах.
Он очень простой. Дожидаешься, когда болото промерзнет на достаточную глубину, и роешь шурфы в болотной мерзлоте.
Работа, конечно, не сахар, но позволяет разрабатывать богатые болотистые россыпи. Поэтому желающих угробить свое здоровье в таких условиях достаточно.
Богатую болотную Карийскую россыпь мы тоже будем разрабатывать зимой. Но как — я еще не решил, а разумных предложений нет.
Если ушедшая вперед дорожная партия прошла свои пять верст и сумела начать оборудование временной станции, то следующий бросок на пять верст, и мы начинаем спуск с хребта к Урюму.