Олигарх 4

Шерр Михаил

И Николай уже отправил в Геную «Американца» и «Орла», а дедушка «Геркулес» стал на модернизацию в Усть-Луге и на нем будут устанавливать русскую машину.

Все пришедшие из Генуи пароходы практически на одно лицо и отличаются только номерами на носу и корме.

Николай Андреевич предложил назвать их названиями городов Российской Империи: Москва, Новгород, Тверь, Смоленск, Архангельск, Херсон. Я ничего против такого предложения не имел, но было интересно, почему были выбраны эти названия. Оказалось он наугад спрашивал у встречных названия городов

России и эти города ему назвали в первую очередь.

Таким образом у нас получалась целая куча пароходов. Ледокол «Челюскин» занят каботажем на Балтике, он действительно проявил себя именно в этом качестве, продлив навигацию в Усть-Луге на три недели зимой и весной начав её раньше дней на десять.

Правда весенний подвиг стоил ему большой пробоины корпуса, хорошо что хотя бы не ниже ватерлинии и поэтому сумели дойти до порта, где в десяти метрах от причала начал тонуть, но под килем было всего ничего и пароход просто немного лег на бок на грунте бухты.

Команда в последний момент сумела совершить подвиг и под воду ушел не поврежденный борт, а дыра в корпусе оказалась на пару метров выше уровня воды.

Поэтому воду быстро откачали, корпус корабля отремонтировали, через две недели пароход опять был в строю и по итогам осенне-зимне-весенней навигации с полным правом стал называться ледокольным пароходом, ну а короче его все называли просто ледоколом.

Таким образом расклад такой: пароходы «Хабаров», «Херсонес» и ледокол «Алексей Чириков» оставлены в Америке и на Камчатке, а «Геркулес», «Американец» и «Орел» поставлены на модернизацию и капитальный ремонт. В строй они вернутся не раньше нового года.

И у нас сейчас имеется шесть новых городских, «Дежнев», Ермак', «Ласточка», два брата Лаптевых и пароход с гребным винтом «Витус Беринг». Гребной винт пока не дает каких-либо преимуществ в скорости, но однозначно он более экономичный, процентов на десять точно.

Итого мы имеем двенадцать пароходов способных совершать трансокеанские переходы с пассажирами и грузами.

Шесть новых пароходов пойдут на Камчатку, капитанами пойдут уже старые испытанные кадры: крестный на «Москве», Артемов — «Тверь», Николай — «Новгород», Панин — «Смоленск», Паскуале — «Архангельск» и Стивен Огилви пойдет на «Херсоне».

Старый капитанский мостик сохранил только капитан Челентано с «Витуса Беринга» и братья Лопухины на братьях Лаптевых. Старшие офицеры Козлов, Потапов и Серегин приняли «Ласточку», «Дежнева» и «Ермака».

До Ресифи мы идем вместе, затем на Камчатку пойдем двумя отрядами: «Москва», Архангельск' и «Херсон» идут по маршруту мыс Доброй Надежды, Сингапур, Камчатка; «Тверь», «Новгород» и «Смоленск» идут через мыс Горн и Чили. Остальные шесть пароходов ходят по маршруту Усть-Луга — Техас. Они будут ходить тоже двумя отрядами, командовать которывми будут братья Лопухины.

Новые пароходы лучше вооружены, на каждом установлены дополнительно по восемь карронад, ученые горьким опытом дальневосточных сюрпризов по одиночке и слабо вооруженные мы там больше ходить не будем. Пароходы

оставшиеся в Тихом океане Фердинанд Карлович обещал мне довооружить из местных резервов.

Глава 12

На научном и медицинском фронтах тоже все было неплохо, Матвей понемногу развивал нашу медицину, но главной его сферой деятельности по-прежнему оставалась борьба с холерой. Страшная зараза еще не была побеждена и регулярно то там, то там происходили её вспышки.

Но угрозы эпидемии, по крайней мере в России, не было и пока никак не удавалось схватить с поличным подлого микроба, виновного в холере.

Позиция просвещенной Европы не изменилась, русские дикари несут какой-то бред, а успехи России в борьбе с холерой всего лишь еще одна загадка этого народа: этих полудикарей даже эта страшная болезнь не берет, вон цивилизованные поляки намного больше страдают.

Это была правда — в Российской империи холеры было больше всего именно в польских губерниях, упертые ляхи по-прежнему не доверяли русским врачам, умирали от банальной дресни, но через свой национальный гонор переступить не могли. И это было объяснение польского парадокса, у них в отличии от всей Европы наибольшая заболеваемость и соответственно смертность была как раз среди упертой элитки.

Матвей с Германом уже плюнули на своих зарубежных коллег, но руку на пульсе западной науки тем не менее держали.

Холера тем временем продолжает свое страшное шествие и уже проникла в США. Матвей решил подстелить соломку и все наши врачи и фельдшера в Техасе и на Пиносе прошли специальную подготовку, он с этой целью даже ходил в Америку и провел на Пиносе и в Техасе целый месяц.

В случае возникновении эпидемии холеры Матвей пригрозил весь медицинский персонал отдать под суд чрезвычайного медицинского трибунала и расстрелять всех. Кого признают виновными.

Так же жестко он разговаривал и с ирландцами. На Зеленый Остров он привез специально подготовленный отряд из пяти русских врачей и десяти фельдшеров и заявил, что никакой помощи с нашей стороны не будет если их рекомендации будут игнорироваться.

Естественно такое дело как иммиграция за океан не обходится без смертей, но смертности от холеры среди ирландцев не было и американцы быстро оценили это. При всем негативе к этой нации они более беспрепятственно высаживались на американской земле и почти все тут же устремлялись в Техас, в самих Штатах оставалось не больше десяти процентов приехавших.

Интересные новости были из Сибири. В Тобольске жила семья Менделеевых, глава которой — Иван Павлович занимал должность директора Тобольской гимназии и училищ Тобольского округа, а его жена Мария Дмитриевна беременна семнадцатым ребенком.

Аккуратненько моим людям удалось узнать, что с случае рождения мальчика его нарекут Дмитрием. Почти на все сто это и есть семья Менделеевых, насколько я помню русское химическое всё родился в Сибири, был последним и каким-то -цатым ребенком в семье.