Ольга Яковлева
Шрифт:
Генка одиноко стоял у окна, засунув руки в карманы.
— Огоньков! Эй, Огоньков! — громким шёпотом позвала Ольга.
— О! — удивился Генка. Лицо его сразу сделалось насмешливым. — Явилась! Чего тебе?
Опять Ольгу злость взяла.
— Эх, ты! А ещё вожатый называешься! Другие вон… И потом, поняв, что ерунду говорит:
— Тебя бить хотят! После шестого урока.
— |Стой-то тебе сказал? — Он ещё насмешливо спрашивал, но глаза уже загорелись зло и озорно.
«Правда что Огоньков!» — подумала Ольга.
— Ну так откуда взяла?
— Слыхала. Мальчишки дежурные разговаривали…
Огоньков щекой дёрнул:
— Ладно, разберусь!.. В общем, спасибо за предупреждение, — и пошёл в класс.
— Хочешь, я учительнице нашей скажу?
Огоньков остановился сразу. Посмотрел на неё презрительно:
— Ты что, больная?! Не суйся ты не в свои дела, понятно?
Потом вроде смягчился. Вроде стыдно ему стало:
— Зайду к тебе завтра.
Оставшихся два урока Ольга просидела как на иголках. И всё как-то ныло, ныло внутри. Словно это её собирались избить, а не Огонькова… Эх, если бы её! Она бы преспокойно учительнице всё сказала или бы сумела убежать! Но этот Огоньков не собирался, кажется, ни убегать, ни жаловаться!.. Ну что ей делать, что?!
А кругом никто ничего не замечал — класс жил по-своему. Могла бы Наталья Викторовна заметить. Да у неё голова болела, она прямо посреди уроков два раза пила таблетки. И говорила сейчас тихим медленным голосом. И от этого в классе было как-то слишком тихо. И время тянулось медленно. Прямо невозможно было досидеть до звонка.
Наконец пришла воспитательница Зоя Васильевна. Начали строиться шумно, толкаться. Пошли обедать. Класс превратился в группу продлённого дня.
Обед был вкусный — всё Ольгино любимое. К тому ж она ведь сегодня ещё и не завтракала — большую переменку истратила на Огонькова.
И теперь Ольга ела, обо всём позабыв, поглядывая в большое школьное окно.
Погода ещё стояла хорошая, солнышко светило. Но ветер уже дул по-осеннему. Листья летели мимо окон столовой целыми тучами.
Так ела Ольга, отдыхая от своей большой заботы… Но едва только компот допила и стакан на стол поставила, опять вспомнила — опять заныло где-то внутри, будто зуб заболел. У неё хоть всего один раз в жизни зуб болел, но этот раз она запомнила очень крепко!..
Продлённая группа пошла на прогулку. Ольга отправилась в класс. Подумала: ну что ж, пока хоть домашнее задание поделаю. Времени ещё оставалось почти полтора урока. Достала задачник и тетрадку по арифметике. Написала: «26 сентября». У букв ноги разъезжались, словно бы они стояли не на строгой синей линейке, а на скользком льду. Ольга нахмурилась, прочитала задачку: «…купил в магазине две тетради и ручку…»
Было совершенно непонятно, чего дался ей этот Огоньков Генка. И почему именно она должна отвечать за него? За шестиклассника! Он ведь и сам взрослый!..
Неожиданно звонок затрещал. Ольга почти его не услышала, споря сама с собою. Главное, что она не знала, как поступить. И вдруг снова звонок грянул — кончилась переменка между пятым и шестым уроками. И тут Ольгу словно кто шилом кольнул: «Господи! Да ведь старику же ботаники надо сказать! Он уж обязательно что-нибудь…»
Ольга выскочила из класса, запрыгала по лестнице
Нету старика ботаники, никто не поможет ей. Всё должна сама решать!
В школе сидеть она больше не могла. Вышла на пустой двор. Ветер дёргал её платье в разные стороны. Ольга вынула из портфеля кофту, застегнулась на все пуговицы. И всё равно по телу бегали иголки дрожи — то ли от холода, то ли ещё от чего.
Так, переминаясь с ноги на ногу, она простояла у школы весь шестой урок. Наконец заглушённый стеною задребезжал звонок, Сердце у неё сразу забилось быстрее, быстрее. И совсем уже нестерпимо стало ждать!..
Но вот двери начали открываться со стуком и грохотом. Старшеклассники ватагами выходили на улицу. Многие с удивлением поглядывали на Ольгу.
И вдруг она увидела: вышли те мальчишки, дежурные, и ещё двое. Они привалились спинами к деревянному заборчику, за которым был ботанический участок, и стали тихо о чём-то переговариваться. Было ясно, кого они ждали. Огонькова! Ольга быстро отступила за колонны школьного крыльца. И стала подглядывать оттуда.
Теперь, когда враги были прямо перед нею, она почему-то начала успокаиваться. В конце концов, Огоньков всё знал. Он мог хоть сто человек с собой взять против этой четвёрки! Ольга даже хмыкнула злорадно…
И тут она увидела Огонькова. Он был один. Стоял на верхней ступеньке широкого школьного крыльца и смотрел на своих врагов. Ольгу, которая была в каких-нибудь двух шагах от него, Огоньков, конечно, не замечал.
— Ну что, орлы? — спросил Генка. — Кто тут из вас посмелее?
Мальчишки малость струсили, они, как и Ольга вначале, решили, наверное, что Огоньков тоже пришёл со своими дружками. Но вдруг они поняли, что Генка совершенно один! И их, видно, зло разобрало, что они испугались его — одного человека. Они начали ругаться. Ольга почти ничего не понимала в этой ругани, но всё же догадывалась, что это самые жуткие и чёрные слова. У неё дыхание перехватило, она только повторяла про себя: «Ой! Ой! Ой!» Но Огоньков, уж наверное, всё понял. Он сбежал вдруг на землю по ступеням и спросил:
— Ну, что ж вы? — словно бы старался их подбодрить. Он теперь стоял почти рядом с ними… И вдруг сильно ударил крайнего мальчишку кулаком в нос, а потом в живот. Этот мальчишка отшатнулся, скрючился, но зато остальные трое наконец будто опомнились. Раз — и один сцепился с Огоньковым, раз — и другой повис сзади. Генка упал… И тут словно какой-то ветер подхватил Ольгу. Она выскочила из своей засады, замахнулась портфелем:
— Бандиты! Бандиты! Я всё про вас видела! Неизвестно, что бы она сделала дальше, — наверное, треснула портфелем, кто под руку подвернётся, да споткнулась на последней ступеньке и со всего маху рыбкой шлёпнулась на асфальт.