Ольф. Книга третья
Шрифт:
– Пожалуйста. Мы с тобой могли бы основать религию имени тебя и рулить миром. Ты будешь богом, я верховным жрецом.
– Исключено.
– Я это понял, потому вместе с предыдущей идеей сразу назвал глупостями. Ладно, задавай еще один вопрос, и – по койкам. Что тебя интересует в первую очередь?
В первую? Много чего, и все хотелось узнать сразу. Впрочем…
– Чертог излечивает любые физические недуги. Справляется ли он с душевными?
– Нет.
Я не сразу осознал ответ, хотя предполагал, что прозвучит именно он. Все стало неважным.
– Кто-то из близких? – Альф по моему лицу прочитал то, что осталось невысказанным.
– Любимая девушка.
– Сочувствую.
Повисла неловкая пауза. Альф боялся показаться нетактичным.
В очередной раз подтвердилось, что Челесте я помочь не смогу. Значит, надо придумать,
– Еще вопрос, тоже важный, иначе мне не заснуть,– попросил я. – Ты видел настоящих хозяев?
– Я хорошо знаком с предыдущим хозяином, этой информации пока достаточно, остальное – завтра. Спокойной ночи.
– И тебе тоже.
Я избегал навязываемых мне формулировок. Сказанная мной в ответ незамысловатая фраза вроде «Спокойной ночи» могла быть ключом к передаче власти или отключению моего пульта. Лучше перестраховаться.
Я закрыл проем между жилыми половинами и сделал стену односторонне прозрачной. Альф понимает, что я ему не доверяю, он тоже не доверял бы.
В соседней комнате мой временный компаньон разделся, бросил одежду на стену, куда ее немедленно втянуло, улегся на кровати и мгновенно заснул.
«Если гость заговорит с тобой или что-то сделает – не реагируй и немедленно разбуди меня», – распорядился я. Трюк с брошенной в стену одеждой у меня тоже удался, раздеваться так оказалось быстрее и удобнее, чем уносить в кладовку или оставлять на полу. Затем я долго смотрел в тускло мерцающий потолок и думал, думал, думал. Сон не шел, мысли о будущем метались из крайности в крайность, от выводов бросало то в пот, то в ледяной озноб. Правильно ли я сделал, скооперировавшись с прежним хозяином чертога – скоро выяснится. Альф был прав, когда начал разговор с выяснения моей цели. Будь у меня желание стать президентом Земли, я не пошел бы на риск, поселяя знатока чертога под одной крышей с собой, возможностей хватало и без того. Другое дело, что власть достигается через кровь. Большая власть – через большую кровь. Даже Альф пошел по другому пути, вместо власти он выбрал удовольствия.
Мне он предложил иное. «Мы с тобой могли бы основать религию имени тебя и рулить миром, ты будешь богом, я верховным жрецом». Будь у нас доверие друг к другу, с религией получилось бы. У нас и так получилось бы, но однажды бог или жрец решат, что второй не нужен, и лишний будет убран. Когда не веришь даже ближнему – как создавать что-то серьезное, чтобы оно сделало мир лучше? Оно-то сделает, но для кого-то одного.
К тому же, Альф уже создал собственную религию. Будь у него больше времени, однажды «свидетельницы Альфалиэля» в разных частях света вошли бы в бизнес и политику и, по истечении скольких-то лет, перевернули мир к пользе своего суверена.
Я вспомнил постулаты, процитированные Полиной. «Альфалиэль – не явь, это сон, во исполнение мечты он становится явью. Альфалиэль – божественная благодать, что вопреки логике снисходит на столь малых и никчемных существ, коими являемся мы, люди, со своими куцыми мыслями и грезами. Альфалиэль всеобъемлющ. Это верх и низ, пустота и твердыня, душа и тело. Сейчас люди видят два пути, которыми можно следовать – восходящий и нисходящий, другими словами – духовный и телесный. Первый, как бы красиво ни выглядел и ни подавался, тоже ведет в никуда, он в упор не видит желаний плоти, отмахивается от чувств, как от мух. Поиск истины и счастья в ином мире, восхождение к небесному через отказ от всего земного, вечная война со всем, что противоречит этим воззрениям, таков этот путь. Второй путь от самого основания – мирской, земной, чувственный, живой, он почитает множественное, а не единое, отождествляет дух с чувственным миром. Альфалиэль есть третий путь, не восходящий и не нисходящий. Прямой. Горизонтальный. Он не выдергивает за шкирку из родной земли, как в баснях про Мюнхгаузена, и в шелухе убедительных слов не сливает в навоз под благовидным предлогом…» Обращаясь к подготавливаемой в жертву Альфу Катеньке, Полина добавила: «Если все получится, ты почувствуешь это, ты станешь иной уже сегодня».
«Станешь иной». Убивать и сжигать Катеньку никто не собирался. Также вряд ли под инакостью подразумевалось духовное перерождение, на верную догадку намекали другие слова Полины: «Я в свое время тоже боялась, я была как ты, одна из всех, потому что другие не такие. И не были, когда пришли
Дарить нелепому божку своих близких, чтобы получить немного общения, духовного и телесного? Жуть. И все же «учение Альфалиэля» упало на благодатную почву. В людях есть запрос на счастье и на чудо, Альф давал то и другое. Первое – прикрываясь красивыми словами о духовности, второе ему вообще ничего не стоило, оно у него просто было.
Любая религия возникает как средство выживания человека в природе, как инструкция для жизни вне райского сада. Конечно, ровно настолько, насколько люди сохранили данную им мудрость, пронеся сквозь века. Библия, Левит: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего своего как самого себя». Без этого в людских джунглях не выжить. То же самое вошло в другие святые книги слово в слово или перефразировано не только для «сынов народа твоего». Или вот: «И сказал Бог: Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, дающий семя: вам сие будет в пищу». То есть, изначально человек – вегетарианец, и это неопровержимый факт: желудочно-кишечный тракт у нас как у травоядных, а не плотоядных. Но из рая с треском прогнали, подножной пищи стало не хватать, попробовали поджаренного в пожарищах мяса… и – понеслось. Приспособились. Понравилось. Но организм был спроектирован под другое, потому после мяса требовался периодический отдых от тяжелой пищи, и появился необходимый организму пост. Затем «еще… мясо было в их зубах, еще не были съедены птицы, как возгорелся на них гнев Громовержца и поразил великим мором»… Не имея опыта употребления мясного, наверное, скушали что-то несвежее, непрожаренное, больное или павшее. С голодухи да с незнания – бывает. О микробах древние люди не знали, руки перед едой не мыли, и вообще – зубы не чистили, в баню не ходили, гигиену с гиеной путали, потому и получили в Писании: «И если что-нибудь от трупа их упадет на какое либо семя, то оно чисто. Если же тогда, когда вода налита на семя, упадет что-нибудь от трупа их, то оно нечисто для вас», «Все на что упадет что-нибудь от трупа их, нечисто будет: печь и очаг должно разломать, они нечисты», и далее в том же духе. А как иначе, кроме как запретами свыше, объяснить не сведущему в вирусологии человеку способ спасения жизни и здоровья?
Религии – путеводитель по выживанию. Потому, наверное, проклята или, как минимум, ненавидима во всех Откровениях профессия ростовщика, по-нынешнему – банкира. Кто может устроить конец света и похоронить цветущую цивилизацию, вернув людей на пещерный уровень? Тот, у кого власть. А власть у того, кому должны. Испокон веков известно: за посул списать должок люди пойдут на любые преступления. А с обратной стороны в ту же стену стучат и проламывают ее распухшими лбами полки дрожащих Раскольниковых, присвоивших себе право…
Не так ли погибла прежняя, допотопная цивилизация? У одних было все, у других постепенно не осталось ничего, кроме долгов. Напряжение выросло до взаимоуничтожения, теперь не осталось ничего (не считая чертога, о котором я по-прежнему ничего не знаю, несмотря на кладезь информации за стенкой). Потоп, говорят. А мне кажется – очередной виток самомнения человечества, считающего, что теперь-то идет в правильном направлении. Идет-то оно, конечно, идет, не обращая внимания, что дорожка проторена к обрыву. Не за то ли Господь когда-то покарал всех скопом, что забыли о главном? Золотой телец – вместо Храма Божьего, банкир – вместо святого отца, прибыль – вместо любви… Но глас вопиющего в пустыне там, в пустыне, и останется, инструкции по выживанию ныне читаются как биографии эффективных менеджеров, нетрадиционными путями поднявшихся на вершину карьеры. Формула «Успех равно Счастье» оставила слагаемое «Любовь» за бортом, не найдя ей подходящего места, и такое неправильное хромое уравнение принято сегодня за аксиому – страшную и в своей сути человеконенавистническую. А по-моему, «возлюби ближнего своего» – не просто слова, сказанные много веков назад, а путь. Путь к счастью. Он на Земле только один, через любовь, а кто думает, что знает другой, тот может встретиться на пути, но он будет идти навстречу.