Ольф. Книга пятая
Шрифт:
– Что просила?
Я вгляделся в подсвеченную рассветным заревом темень. Захламленное помещение оказалось до невозможности маленьким, но поставленное организаторам доставки условие здесь было выполнено: уголок с деревянной кроваткой отделяла от соседней «комнаты» фанерная стенка.
Эльф не выдержала, из глаз у нее потекло.
– Я писала им: неходячих – можно и нужно, безногих – нельзя…
У девочки не было обеих ног. В кроватке лежал обрубок, он напоминал не человека, а разобранный манекен с вещевого рынка. Полчеловека. Чертог, как
Люди – не ящерицы, ноги сами у нас не отрастают. О чуде заговорят, начнутся проверки, слухи дойдут до спецслужб… Девочка, наверняка, получает какие-то пособия, для этого должна проходить обследования. Если ноги потеряны в автоаварии или по каким-то жизненно важным показаниям отрезаны в больнице, факт должен быть задокументирован. Шум будет стоять на весь мир. Как заставить девочку не рассказывать, что новые ноги ей подарил волшебник, которому она написала?
Дать ей ноги, но отрезать язык?
Любое чудо в современном мире – повод для расследования. Не удивлюсь, если во многих странах есть секретные отделы особой тематики, где изучают «чудеса» и делают соответствующие выводы. И, что самое главное, принимают необходимые меры.
Чертог казался всемогущим, он давал ощущение безопасности и безнаказанной вседозволенности, но люди коварны, человеческая фантазия изощренна. Пока одни пашут на лошадях, другие расщепляют атом и летают в космос, это происходит в одно и то же время. Где гарантии, что чертог выстоит в войне с возможностями тайных служб? А если нам действительно предъявят ультиматум – отдать чертог в обмен, скажем, на жизнь моих родителей? Как в таком случае поступит Эльф? Я ничего не решаю, главный у нас – она.
Девочке было лет семь-восемь, не больше. Светлые кудряшки. Тонкие ручки. Сосредоточенное личико с закрытыми глазами.
Если глаза откроются, я пошлю конспирацию к лешему.
Эльф не знала, что делать. Она плакала.
– В богатой семье без ног прожить можно, а в такой, как здесь, это будет не жизнь. – Я погладил Эльф по волосам, и на этот раз она не отстранилась. Похоже, ей хотелось броситься мне в объятия и разрыдаться в голос. Она знала, что делать этого нельзя, и я знал. Но было жаль, ведь я мог бы ее успокоить, даже несмотря на то, что сам не находил себе места. – Девочка еще мала, она сможет начать новую жизнь в другой стране. Выучит язык и со временем станет считать его родным. Найдет новую семью. Давай сделаем из нее полноценного человека и перенесем на другой континент.
– Нет. – Эльф вышла из оцепенения и отстранилась. – Нельзя.
Жестом фокусника она вынула из стены тонкий золотой слиток, пальцем пробила дырку в коробке с подарком и запихала слиток внутрь.
– Нельзя, – повторила она. – Подумай о ее родителях, у которых украли ребенка. Они бедны, но дочку не бросили. Помочь материально – это все, что мы можем. Ей купят электроколяску, закажут протезы.
А если родители – пьющие? Или наркоманы? На что пойдет подаренное
Но дочку они, в самом деле, не бросили, это внушало надежду.
– Искусственные ноги – тоже ноги, – продолжала Эльф убитым голосом. Верила ли она в то, что говорила? – Мы не имеем права поступить по-другому. Если не думать о безопасности, все рухнет, мы больше никому не поможем. Даже себе. Мы не имеем права делать то, что делать нельзя. Не ради себя, а ради огромного количества других, кто не выживет без нашей помощи.
По-моему, она убеждала не меня, а себя.
Вспыхнуло направленное в комнату сияние. Девочка открыла глаза. Голубые. Большие. Наивно-восторженные.
Эльф что-то сказала. Голос дрожал.
Я показал коробку. Чертог отлетел от окна и, едва коробка оказалась перед дверью, унесся из деревеньки в светлеющую высь.
– Подарков на сегодня хватит. – Эльф пришла к той же мысли, что и я. Так же эмоционально перегорела.
Перед глазами по-прежнему стояло лицо безногой девочки. Маленький носик. Губы, что готовились растянуться в улыбку. Большие, наивно-восторженные глаза.
Тяжела работа волшебника. Нужно быть сволочью, не обращающей внимания на чужие страдания, иначе психика не выдержит. Псих со сверхъестественными возможностями – еще хуже, чем волшебник с окаменевшим сердцем.
Мы неслись навстречу солнцу. Под нами мелькали страны и континенты. Солнце быстро оказалось позади, намереваясь вскоре закатиться. Внизу показались острова посреди океана. Как понимаю, Тихого океана.
Когда мы лечили дикарей Меланезии и я спросил, откуда чертогу известны координаты племен, Эльф ответила: «Их заложил тот, кто был до меня». То есть, чертог ей достался, скажем так, в наследство. Может быть, она – «тот, кто был до меня» для меня, и я стану следующим владельцем?
А если нет? Вечно быть мальчиком на побегушках?
Если чертог можно передать, то его можно и забрать. Силой. Или хитростью. Все что мне нужно – пульт.
– Пульт от чертога – твой кулон? – спросил я, прямо глядя в глаза Эльф.
Однажды она ушла от похожего вопроса. Сейчас я воспользовался ситуацией. В расстроенном состоянии спутница могла сказать больше, чем обычно.
Эльф ответила не сразу.
– Ты очень наблюдателен. – В голосе чувствовались волнение и некая душевная борьба. – Это хорошее качество, оно нам пригодится. Смотреть могут все, видеть – немногие, делать выводы – единицы. Я в очередной раз убеждаюсь, что сделала правильный выбор.
«Сделала»? Еще одно свидетельство, что Избранным я стал именно по ее решению. То есть, никаких других высших сил за моим назначением не стоит?
Если так, то обидно. А с другой стороны… Эльф говорила, что она одна в своем роде. Похоже, дело и вправду идет к тому, чтобы нас стало двое. Крылатый альтруист, спаситель человечества – вот будущее, которое мне светит. Радоваться или огорчаться по этому поводу, я подумаю позже, когда информации станет больше. Сейчас меня устраивало настоящее.