Октябрьская страна
Шрифт:
Герб Томпсон долго, тщательно тасовал колоду - казалось, шуршат открываемые жалюзи - и стал сдавать. Карты одна за другой, шелестя, ложились на стол перед каждым из игроков. Беседа шла своим чередом. Он закурил сигару, увенчал ее кончик конусом легкого серого пепла, взял свои карты, разобрал их по мастям. Вдруг поднял голову и прислушался. Снаружи не доносилось ни звука. Жена приметила его движение, он тотчас вернулся к игре и пошел с валета треф.
Все негромко переговаривались, иногда извергая маленькие
– Вот сидим мы здесь,- заговорил Герб Томпсон, вынув изо рта сигару и задумчиво разглядывая ее,- а жизнь... Да, странная штука жизнь.
– Что?
– сказал мистер Стоддард.
– Нет, ничего, просто сидим мы тут, и наша жизнь идет, а где-то еще на земле живут своей жизнью миллиарды других людей.
– Не очень свежая мысль.
– Живем...- Он опять стиснул сигару в зубах.- Одиноко живем. Даже в собственной семье. Бывает так: тебя обнимают, а ты словно за миллион миль отсюда.
– Интересное наблюдение,- заметила его жена.
– Ты меня не так поняла,- объяснил он спокойно. Он не горячился, так как не чувствовал за собой никакой вины.- Я хотел сказать: у каждого из нас свои убеждения, своя маленькая жизнь. Другие люди живут совершенно иначе. Я хотел сказать - сидим мы тут в комнате, а тысячи людей сейчас умирают. Кто от рака, кто от >воспаления легких, кто от туберкулеза. Уверен, где-нибудь в США в этот миг кто-то умирает в разбитой автомашине.
– Не слишком веселый разговор,- сказала его жена.
– Я хочу сказать: живем и не задумываемся над тем, как другие люди мыслят, как свою жизнь живут, как умирают. Ждем, когда к нам смерть придет. Хочу сказать: сидим здесь, приросли к креслам, а в тридцати милях от нас, в большом старом доме - со всех сторон ночь и всякая чертовщина - один из лучших людей, какие когда-либо жили на свете.
– Герб!
Он пыхнул сигарой, пожевал ее, уставился невидящими глазами в карты.
– Извините.- Он моргнул, откусил кончик сигары.-
Что, мой ход?
– Да, твой ход.
Игра возобновилась; шорох карт, шепот, тихая речь... Герб Томпсон поник в кресле с совершенно больным видом.
Зазвонил телефон. Томпсон подскочил, метнулся к аппарату, сорвал с вилки трубку.
– Герб! Я уже который раз звоню. Как там у вас, Герб?
– Ты о чем?
– Гости ушли?
– Черта с два, тут...
– Болтаете, смеетесь, играете в карты?
– Да-да, но при чем...
– И ты куришь свою десятицентовую сигару?
– Да, черт возьми, но...
– Здорово,- сказал голос в телефоне.- Ей-богу, здорово. Хотел бы я быть с вами. Эх, лучше бы мне не знать того, что я знаю. Хотел бы я... да-а, еще много чего хочется...
– У тебя все в порядке?
– Пока что держусь.
Казалось, в телефоне звучит целый хор других голосов.
– Что это?
– спросил Герб Томпсон, ощутив холодную дрожь.
– Это?
– повторил голос в телефоне.- Это голоса двенадцати тысяч, убитых тайфуном, семи тысяч, уничтоженных ураганом, трех тысяч, истребленных бурей. Тебе не скучно меня слушать? Понимаешь, в этом вся суть ветра, его плоть, он - полчища погибших. Ветер их убил, взял себе их разум. Взял все голоса и слил в один. Голоса миллионов, убитых за последние десять тысяч лет, истязаемых, гонимых с материка на материк, поглощенных муссонами и смерчами. Боже мой, какую поэму можно написать!
В телефоне звучали, отдавались голоса, крики, вой.
– Герб, где ты там?
– позвала жена от карточного стола.
– И ветер, что ни год, становится умнее, он все присваивает себе - тело за телом, жизнь за жизнью, смерть за смертью...
– Герб, мы ждем тебя!
– крикнула жена.
– К черту!
– чуть не рявкнул он, обернувшись.- Минуты подождать не можете!
– И снова в телефон: - Аллин, если хочешь, чтобы я к тебе сейчас приехал, я готов! Я должен был раньше...
– Ни в коем случае. Борьба непримиримая, еще и тебя в нее ввязывать! Лучше я повешу трубку. Кухонная дверь поддается, пора в подвал уходить.
– Ты еще позвонишь?
– Возможно, _ если мне повезет. Да только вряд ли. Сколько раз удавалось спастись, ускользнуть, но теперь, похоже, он припер меня к стенке. Надеюсь, я тебе не очень помешал, Герб.
– Ты никому не помешал, ясно? Звони еще.
– Попытаюсь...
Герб Томпсон вернулся к картам. Жена пристально поглядела на него.
– Как твой приятель, этот Аллин?
– спросила она.- Трезвый еще?
– Он в жизни капли спиртного не проглотил,- угрюмо произнес Томпсон, садясь.- Я должен был давно поехать к нему.
– Но ведь он вот уже шесть недель каждый вечер звонит тебе. Ты десять раз, не меньше, ночевал у него, и ничего не случилось.
– Ему нужно помочь. Он способен навредить себе.
– Ты только недавно был у него, два дня назад, что же - так и ходить за ним все время?
– Завтра же не откладывая отвезу его в лечебницу. А жаль человека, он вполне рассудительный...
В половине одиннадцатого был подан кофе. Герб Томпсон медленно пил, поглядывая на телефон, и думал: "Хотелось бы знать - перебрался он в подвал?"