Оксфордские страсти

Олдисс Брайан Уилсон

Отец Робин кивнул и заморгал.

– Спасибо, Пенни, – сказал Стивен, – Пожалуй, вы правы: мы все в какой-то мере разобщены или, как вы это назвали, отчуждены друг от друга. И всем нам пора бы от этого избавиться… – Он улыбнулся ей, однако она не смотрела на него. – Ну что ж, теперь за дело. Для начала надо бы определить, сколько средств понадобится на юбилейные празднества.

Генри поднял руку:

– А могу я спросить, уверенны ли мы, что церкви нашей в самом деле столько лет, сколько мы предполагаем. Какие тому есть свидетельства? В самом ли деле на камне высечено «503»? Я заходил в церковь посмотреть,

но дату не разобрал. Что скажете, викарий?

Отец Робин буравил взглядом стол. Под столом он скрестил пальцы.

– Все летописи уничтожены в эпоху Черной Смерти [28] в четырнадцатом веке. Но дату действительно официально прочли как пятьсот третий год после рождества Христова.

– Это же как давно было, – заметил Сэм. – Ну, несколько лет туда-сюда ведь не играет роли?

Генри ничего не ответил. Стивен повторил вопрос о деньгах.

– Прежде всего, – отозвался отец Робин через стол, – я бы предложил вам решить, как именно вы собираетесь отмечать юбилей. Не могу не обратить ваше внимание на плачевное состояние наших колоколов. Один надтреснут, а все остальные нужно заново подвесить. Колокольня потеряла устойчивость. Ее, пожалуй, нужно укрепить с помощью контрфорса – возможно, арочного, чтобы получилось не только прочно, но и не уродливо. Мне, признаться, всегда нравились арочные контрфорсы, так что я не буду против, если он украсит нашу церковь Святого Климента.

28

Вспышка бубонной и легочной чумы в 1347–1388 гг. в Европе; за время пандемии заболело две трети и умерла одна треть населения континента.

– А где их берут, эти самые контрфорсы? – в полном недоумении спросил Джереми. – Извините за такой вопрос: я родился и вырос вдали от цивилизации.

– Может, в строительном супермаркете, – предложил викарий. – И еще нам очень нужно помещение для воскресной школы. Мы до сих пор учим в обычной школе, но это же неправильно.

Родни, откашлявшись, сказал:

– У меня другое предложение. Ясно, что, если мы решим финансировать все это, понадобится очень солидная сумма. А на мой взгляд, в моральном смысле, куда лучше потратить деньги на бедняков в нашем приходе. Чтобы жилье им получше, образование – в таком разрезе…

Все смолкли.

Гробовую тишину нарушил Джереми Сампшен:

– Я вырос в неблагополучном квартале Лондона. Это закалило мой характер. То есть никто не пострадал. Извините, мистер Уильямс, но почему всякий раз, когда предлагается что-нибудь грандиозное, такое, что либо изменит мир, либо просто слегка подкрепит боевой дух, непременно какой-нибудь типчик встанет и заведет старую песню: «А не лучше ли на бедняков?…» Говорят, когда Христофор Колумб собрался поднять паруса на своих каравеллах, нашелся человек, который предложил потратить средства на строительство больницы для неимущих. Ну и где была бы Америка, если бы тогда на это согласились?

– Да, но… – попытался возразить Родни. Джереми, перебил:

– Когда в США собрались разрабатывать программу «Аполлон», чтобы долететь до Луны, кто-то встал и сказал: «А не лучше потратить эти бабки на бедняков?» И всегда это предлагается во имя морали. Честно сказать,

я ничего против бедняков не имею, кроме того, что это сплошь головотяпы и неудачники, но само понятие «бедняки» – будто губка, они впитывают любые средства навсегда. Вот хотя бы Африка! Нет, друзья мои, давайте поступим разумно. Лучше соорудить какой-нибудь там арочный контрфорс.

– Не могу согласиться с вами, да и вообще, по-моему, нельзя так ставить вопрос, – разобиделся Родни. – Мораль должна проявляться во всем.

– Но даже без всего того, что наговорил Джереми, – произнес Генри, – я за, как он выразился, «какой-нибудь там арочный контрфорс».

– Боюсь, я тоже за контрфорс, – сказал Стивен. – А как по-вашему, Пенни?

– Мы ведь собрались отмечать долговечность церкви в деревне, так? – отозвалась она. – А значит, надо обеспечить ее долговечность и впредь. Извините, Родни, но я тоже за контрфорсы.

– И я, – встрял Сэм и стукнул кулаком по столу. – Всякий раз, проходя мимо церкви, мы будем видеть это великолепие. Контрфорс укрепит нашу бодрость духа.

– Хочу лишь надеяться, Сэм, что вы не будете всякий раз проходить мимо церкви, – сухо заметил викарий.

Если Стивена и ужаснули размеры возможных расходов на все, что предложил викарий, он этого никак не показал. Он понимал, что их ждут и другие непредвиденные сложности. Однако ничто не могло сравниться с тем, как сложно будет урегулировать его отношения с Шэрон.

Заседание комиссии закончилось, но мало что удалось решить. Стивен Боксбаум провожал гостей. Он воспользовался возможностью пожать на прощание руку Пенелопе Она не ответила. «Я на тебя сержусь», – сказала ее рука.

Джереми не отходил от Хетти Чжоу, все спрашивал, можно ли проводить ее домой.

– Я не потеряю дорогу, – сказала она.

– Но улицы Хэмпдена по ночам наводнены ужасными привидениями…

– Тогда покажите мне их, – ответила Хетти небрежно и безразлично.

Они вместе исчезли в ночи. Стивен вернулся в гостиную. Шэрон стояла у камина, закуривая; рядом – бокал джина с тоником.

– Подумать только, «в строительном супермаркете»! – сказал Стивен. – Ну викарий, такому палец в рот не клади, вот уж точно!

Шэрон будто не услышала.

– Такты теперь, значит, целиком интегрированный а идишергражданин, – сказала она.

– Уже давно, Шэрон. И советую не отставать. – Стивен тоже закурил, налил себе джина с тоником. – Может, ты тогда будешь счастливее, – добавил он.

Она помолчала, затем спросила, зачем он пригласил этого старого дурака Генри Уиверспуна.

– Он полезный человек. И ему нужна поддержка после этой аварии. Потом, он человек со связями. Его брат Эндрю, например, был одно время даже лордом-наместником графства. [29] Еще у него водятся деньги, а нам они точно понадобятся. Он мне недавно рассказывал про свою молодость, когда он управлял гостиницами в Южной Америке. Довольно предприимчивый человек, не боится приключений.

29

Почетный титул номинального главы судебной и исполнительной власти в графствах Англии.