Оксфордские страсти
Шрифт:
Разве не лучше ему помалкивать про свое открытие?
Зрение его подводит. Он ведь и сам мог ошибиться?
Отец Робин закончил молитву. Глаза прикрыты, руки стиснуты, губы поджаты.
В церкви воцарилась полная тишина – суровая, глубокая, исполненная праведных дум…
И Бог даровал священнику свое благоприятное решение:
Никому ничего не говорить.
Праздновать юбилей, как и планировалось.
Отец Робин поднялся с колен, перекрестился и, исполненный ясности духа, вышел наружу. Чему быть, тому
В десять тридцать Пенелопа Хопкинс сошла с автобуса на Хай-стрит в Оксфорде и вскоре добралась до кафе «Королевский шик».
Вид кафе имело довольно импозантный, вход обрамляли коринфские колонны. И не важно, что они были длинноваты при таком нешироком фасаде.
Поднимаешься на три ступеньки и через стеклянную дверь попадаешь в элегантное помещение. Темные, лакированные деревянные панели на стенах перемежались длинными зеркалами, в которых посетители могли разглядывать себя и своих спутников.
Стивен Боксбаум уже восседал за круглым столиком, откуда хорошо был виден вход. Как только Пенелопа оказалась внутри, Стивен встал, приветливо улыбаясь. Оделся он непарадно: темно-бордовая рубашка, бежевый пиджак и бурые брюки. Волосы зализаны назад. Стивен снял очки и засунул их в нагрудный карман пиджака.
Сама Пенелопа – не без опасений, что будет одета совсем не по моде, – надела синее платье с воротником-стойкой и аметистовые серьги, когда-то принадлежавшие любимой тетке.
Пенелопа впервые оказалась в «Королевском шике» и потому отметила его приятную атмосферу.
– Не думаю, чтобы кто-то из монаршей семьи здесь бывал, – сказал Стивен, – так что у них тут, не столько королевский шик сколько королевский пшик. Игра слов, да и только.
Неужели так и будет – одна игра слов, подумала она.
Они глядели друг на друга, он отчасти с удовлетворением, кое вынудило его обратиться к ней почтительно:
– Как приятно, что вы нашли возможность встретиться со мной, миссис Хопкинс, тем более что я даже не намекнул, о каком одолжении хотел бы вас просить.
– Я рада, что вы меня пригласили. У меня как раз сегодня утро свободно, потому что прием иностранных студентов закончился.
И она вкратце поведала ему о своих приключениях со студентками из Гонконга.
Возник официант, принял заказ на кофе и особенно пышно исполненную булочку с кремом, о существовании которой Стивен был прекрасно осведомлен. Они поговорили о том о сем, пока он не воспользовался моментом заявить, что организует комиссию по подготовке празднования юбилея церкви Святого Климента, памятника стабильности и относительного мира в пределах Великобритании. Он высказал надежду, что миссис Хопкинс согласится принять посильное участие в работе этой комиссии.
– Да-да, спасибо, я утром получила ваше объявление по почте.
– Ну так как? Вы не против?
– Идея неплохая, хотя, как я уже вам говорила, я неверующая. А кто будет руководить комиссией? Вы?
– Да, пока не найдем того, кто лучше с этим справится.
Она посидела молча, разглядывая поверхность стола, а затем, бросив взгляд на Стивена, спросила: что же у него за резон праздновать долгожительство англиканской церкви?
Стивен понял, на что она намекала.
– Вы, миссис Хопкинс, по-видимому, не могли не обратить внимания, – сказал он, – что люди иудейской веры волей-неволей жили в совершенно непредсказуемых условиях и подвергались
– А-а, в том самом Хэмпден-Феррерсе, – сказала она себе под нос, – где только что избиты и изгнаны двое совершенно никому не мешавших молодых людей – только потому, что они гомосексуалисты.
– Может, и гомосексуалисты – но не евреи.
Он рассмеялся, и она, не удержавшись, присоединилась.
– Что ж, наш Хэмпден-Феррерс сам по себе не так плох, – согласилась она. – Да и Оксфорд рядом.
– А это ведь еще один повод для празднования, миссис Хопкинс. Кстати, могу я заметить, как мне нравятся ваши серьги? То есть церковь способствует прочности сельской жизни. Пожалуй, точь-в-точь как почта. Без церкви и паствы деревня, возможно, давно перестала бы существовать, хотя бы из-за близости к процветающему Оксфорду.
– Меня зовут Пенелопой, – ответила она. – Зовите меня просто Пенни. Как все. Оставьте уже это ваше «миссис Хопкинс». Мне тоже надо кое в чем признаться, если уж сегодня у нас такое настроение. Я в церковь не хожу. Ребенком меня туда водили регулярно. Но когда я выросла, интерес к этому пропал или мне годами было некогда. Может, мне и сейчас не до церкви. Кроме того, у меня нет никакого желания что-то выпрашивать у незримого существа. Вероятно, можно считать, что это недемократично. Но правду сказать, я полагаю, что в нашем мире каждая женщина и каждый мужчина – сами за себя. Как бы мы ни хотели помочь другим, первым делом мы обязаны позаботиться о себе. Тогда не придется ничего вымаливать, будто милостыню просить… Извините, что я так долго об этом говорю. Я, наверное, и сама еще не разобралась. Ноя, видимо, из скептиков, из агностиков.
Им принесли кофе на подносе эбенового дерева.
– Однако для вас существует жизнь духа.
– О, не знаю, не знаю. Даже не понимаю, что бы это могло означать.
– Вы слишком красивы, чтобы у вас не было никакой духовной жизни.
Еще до того, как он выговорил эти слова, Пенелопа совершенно четко и недвусмысленно поняла, что у него на уме – что было у него на уме, когда она вошла в кафе, и даже что было у него на уме, когда они столкнулись в магазине «Хиллз», когда он купил буханку темного хлеба. Возможно, он это выдавал жестами, но до сей минуты она не сознавала, что видит, не понимала, что это такое. Их взгляды встретились, и глазами она дала ему понять, что ей ясны его подспудные намерения. Она спохватилась, пожалела, что выдала себя, однако в то же время была довольна: ее не покоробил сам факт, что он ее возжелал. За последние годы за нею не раз пытались ухаживать, но она отражала любые авансы. Друзей среди мужчин у нее было немало, но всем приходилось мириться с невидимой границей, которую она прочертила, как бы говоря: вот до сих пор – пожалуйста, а дальше – ни-ни Однако этот вкрадчивый мужчина, которому на вид лет пятьдесят пять – примерно как ей самой, – что ж ему возможно, удастся нейтрализовать ее оборону, если конечно, он правильно поведет наступательную кампанию…