Окрыленные

Мартинез Эли

Конечно, я был в шоке, когда Ливи сняла свои очки, но на самом деле меня переполняла радость, потому что ее жизнь была не так сложна, как мне казалось всю последнюю неделю. Огромный груз упал с моих плеч от знания, что у нее были деньги и охрана, которая заботилась о ней. Она не потерянная женщина, шедшая одиноко по жизни. Похищение уже не было актуальным. Я мог бы сосредоточиться на том, чтобы узнать ее настоящую без всей этой шелухи. За последнюю неделю очень сильно привязался к ней.

— Ты не можешь использовать это

против меня. Твоя музыка мне тоже нравится. Я пытался быть честным, — я смеялся, когда ее рот открылся в притворном ужасе.

Чокнувшись с моим бокалом пива своей сангрией, она сказала.

— Не могу поверить, что ты любишь Генри больше, чем меня! Ну, думаю, хорошая новость заключается в том, что Генри тоже предпочтет тебя вместо меня.

— Эй! Я не гей. Просто сказал, что мне нравится одна из его песен. Одна! — я махнул одним пальцем в ее сторону.

— Серьезно, это история моей жизни. Он будет пытаться ухаживать за тобой.

Я ткнул пальцем в свою грудь.

— Натурал!

— О, умоляю. Гораздо больше мужчин, чем ты можешь себе представить, меняли команду ради Генри.

— Ладно, успокойся, принцесса. Никто не меняет команду. Я пытаюсь ухаживать за тобой с помощью дешевой сангрии прямо сейчас. Все по порядку, пожалуйста.

— Богом клянусь, Сэм. Перестань называть меня принцессой! — потребовала она, но уголки ее губ дернулись. Я заметил это только потому, что пристально смотрел на ее рот.

— Просто… Дизайнерские туфельки не очень сексуально звучит.

— Всю прошлую неделю ты пытался узнать мое имя. Используй его! — отрезала она, спрятав улыбку, и подняла стакан к губам.

Нагнувшись через стол, я надавил на дно ее стакана.

— Очевидно, с таким отношением, за тобой неправильно ухаживали. Ты заслуживаешь большего.

— Перестань, — засмеялась она, расплескав красную жидкость по подбородку во время борьбы со мной, и поставила стакан на место. Я взял свою салфетку и вытер ее лицо.

— Отлично, — сказала она. — Я сейчас выгляжу, как черт знает что.

— Ну, это делает нас самой подходящей парой, — я указал на свою рубашку, которую она чуть ранее случайно испачкала соусом.

— Я же тебе сказала, что мне жаль. Банановый чипс раскрошился. Ты не можешь обвинить меня в этом.

Я покачал головой, сдвинул руку через стол и переплел наши пальцы.

Посмотрев на наши сплетенные пальцы, она прошептала:

— Это весело.

Я сжал ее руку. Она не ошиблась. Это, однозначно, была самая лучшая ночь для меня. Удивительная. Да. Невероятная. Я с легкостью назвал бы ее великолепной.

Беседа лилась легко. Она заставляла меня смеяться, а я заставлял ее то хмуриться, то смеяться. Мы не говорили о сложном. Я не спрашивал ее, что она делала каждую ночь на мосту, так же как и она меня. Мы просто болтали, словно старые друзья.

Это было здорово.

Она была великолепна.

Я хотел удержать

ее в таком настроении.

— Какая у тебя фамилия? — спросила она, опустив салфетку на стол.

— Риверс (прим. с англ Реки).

— Не прикалывайся! Я серьезно.

— Я тоже, — я вытащил визитку магазина «Переделка» из бумажника и передал ей через стол.

— Только подумай, как смешно бы звучало твое имя, если бы мы поженились, — подмигнул я.

Она просверлила меня взглядом.

— Что? Так скоро?

— Лет через десять.

— Десять лет? Сангрия не так уж и плоха.

Я притворился, что ранен ее словами.

Она расхохоталась.

— Итак, расскажи мне о своей работе.

— Я беру старье, переделываю его, потом продаю как новое. Легко. Богатые люди любят такое, — я сделал паузу. — Присутствующие, разумеется, исключаются.

— Из гитары в книжную полку?

— Ага.

Она перевернула мою руку и провела пальцем по порезу на моей ладони. Это место начало покалывать от ее прикосновений. Я больше не мог держать свои руки при себе. Всю ночь отчаянно хотел, чтобы разделявший нас стол, исчез.

Подвинув свой стул, я протянул ей руку.

— Иди сюда.

Ее щеки покраснели, когда она встала и сократила расстояние между нами. Быстрым рывком я притянул ее к себе на колени.

Заправив непослушный локон за ухо, я провел большим пальцем по ее нижней губе. Потом наклонился к ней, почувствовав, что сладкие фрукты из сангрии перемешались с запахом манго.

— Я хочу увидеть тебя снова.

Ее щеки покраснели, как у застенчивой школьницы.

— У нас вроде бы как есть постоянное место встречи на мосту.

— Это не то, что я имел в виду.

Я скользнул рукой по ее спине, и, словно дождавшись какого-то знака, она соблазнительно скользнула под край моей рубашки. Ее гладкие пальцы начали дразнить мою кожу, заставив затаить дыхание. Я ахнул и поймал ее запястья.

— Хочу увидеть тебя снова, но не на мосту.

— Хорошо, — прошептала она, прижавшись губами к моим.

Она извивалась на моих коленях. Я не мог быть ответственным за свой стояк, и она, кажется, одобряла это, сдвинув свой вес, чтобы быть вплотную к нему. Я осмотрел комнату и вдруг понял, что лапал ее на публике, также увидел Девона, уводящего нашу официантку и хозяина на кухню.

Возможно он был в чем-то хорош.

Когда наша аудитория ушла, я набросился на ее рот. Она ответила, сидя на моих коленях с широко расставленными ногами, из-за чего ее платье медленно поднималось вверх, пока она прижималась своим лоном прямо к молнии моих джинсов. Я застонал и засунул руку ей в волосы, потянув голову назад и открыв ее шею для себя.

— Ты пьяна? — спросил я между покусываниями.

— Немного, — застонала она, не прекратив вращения бедрами.

Чтоб меня.

— Как я вижу, мои ухаживания сработали.